Анатолий Максимов.   Никола Тесла и загадка Тунгусского метеорита

Через 40 и 50 лет после тунгусского события

...Мы снова (как бы это фантастически ни выглядело) возвращаемся к предположению о том, что тунгусская катастрофа вызвана аварией космического корабля, топливом для двигателя которого служило антивещество.

В.Н. Мехедов, к. ф-м. н., лаборатория ядерных проблем.

Дубна, 1967 год


Быковская школа - школа разведки. Лето 1948 - зима 1959 года



Любознательность присутствовала во мне с глубокого детства. Интерес к окружающей природе, животным, людям, событиям, столь естественным для семьи геолога, - это мир, в который я окунулся с головой.

Так было в Ромнах, еврейском местечковом городке в центре Украины, где мне, трехлетнему парнишке, удалось приобщиться к печальным мелодиям этого народа. Так было в Подмосковье, где вековые сосны и знойный смолистый воздух оставили след в моей шестилетней душе. Так было во времена военного детства в городке нефтяников Ухте, части разветвленной системы ГУЛАГа, где отец вел геологоразведку нефти и газа и где нас с матерью и братишкой застало нападение Германии.

В детстве была война, начало которой я встретил семилетним мальчуганом. Мир северной оконечности Уральских гор столь был грандиозен и обширен, что и через десятки лет я живу этими тревожащими душу детскими впечатлениями.

Там я познал доброту обездоленных отрывом от дела и семьи людей - заключенных, осужденных по политическим статьям закона того времени. А извечная тяга к незнакомому миру привела к тому факту, что именно знания, полученные в среде моих друзей-заключенных, «помогли» мне поступить в военно-морское инженерное училище.

Придя в училище из сельской школы, я провалил вступительный экзамен по химии, но все-таки получил по этому предмету... пятерку! Провал был сокрушительным: я нахально пытался на доске написать формулу нефти (!!!). Но такая моя дремучая безграмотность в отношении химии с лихвой компенсировалась знаниями о той же нефти, причем более широкими, чем школьная программа.

Преподавательнице химии из Ленинградского университета я выплеснул массу сведений о нефти: сейсмическая разведка, бурение, фонтанирование, добыча, переработка в четыре фракции... - все это было результатом того факта, что я жил в годы войны в городке нефтяников и рядом с НПЗ - нефтеперерабатывающим заводом.

Детская память сохранила увиденное и услышанное. И потому, упиваясь своей осведомленностью, я сыпал перед преподавательницей профессиональными терминами, пока не услышал:

- Постой, постой, голубчик, - перебила меня химичка, не один год впоследствии учившая нас своему коварному предмету по курсу взрывчатых веществ к боеприпасам, - о какой добыче нефти в шахтах ты говоришь?

Об этом я знал не понаслышке, а из первых, так сказать, инженерных уст. Дело в том, что в центре городка, который стал таковым из поселка городского типа лишь в сорок четвертом военном году, стояло трехэтажное деревянное здание - техникум для местных кадров. Через низко расположенные и открытые летом окна я мог часами обозревать масштабный макет района Ухты с крохотными колесными пароходиками на реке, малюсенькими буровыми вышками и игрушечными, но работающими качалками-насосами, имитирующими добычу нефти из земли.

На одной из стен был размещен огромный макет нефтяной шахты в разрезе. В штольнях и вертикальных стволах шахты двигались крохотные вагонетки... с нефтью. Давая явно не предназначенные для моих ушей пояснения, специалисты-преподаватели «учили» меня азам добычи нефти вообще и в шахте в частности - столь густа она была и, как я узнал от своих друзей-заключенных, полезна для производства каких-то особых масел.

Ну, мог ли я знать, что вопросы геодезии, картографии, геологии и все, что связано с нефтью, находятся в ведении системы госбезопасности, а по тем временам - самого могущественного НКВД. Причем данные о шахтной добыче нефти никогда и нигде не публиковались, относясь к сведениям гостайны.

За невольное разглашение гостайны на экзамене в училище в пятьдесят втором году со мной ничего не случилось. О факте моей причастности к гостайне я узнал от отца-геолога лишь случайно в конце пятидесятых годов.

Так вот, о любознательности. В училище я попал в обширную кладовую знаний - огромную библиотеку. До этого времени весь мой мир книг ютился в сельской библиотеке с сотней-другой в основном детских книжек, которые, к моему счастью, я перечитал. Десятка два книг содержала наша домашняя библиотека. А тут - даже энциклопедия, третье издание которой только что начало выходить.

И вот, за пять лет пребывания в стенах училища все эти пятьдесят томов я пролистал. До сих пор питаю уважение, испытываю нежную привязанность и «снимаю шляпу» перед любой формой знаний энциклопедического объема и качества.
Но, пожив на флоте, в военной контрразведке, научно-технической разведке и во Внешторге, посетив по работе с десяток стран, я порой бывал обескураживающе непосредственен в некоторых общеизвестных понятиях, как, например, это случилось с понятиями «парадигма», «артефакт» и другими.

В таком конфузном состоянии оказался я в связи с именем ученого Николы Тесла...

* * *

Много событий предшествовало тому моменту, когда в поле моего зрения попала статья из популярного в послевоенное время журнала о странном явлении, случившемся в июньский день начала века на пустынной земле притока великой сибирской реки Енисея - Подкаменной Тунгуски.

В седьмом классе школы меня интересовал журнал «Вокруг света», начало издания которого восходило к середине девятнадцатого века. Журнал ходил по рукам среди ребят нашего «геофизического городка» в подмосковном Быкове. В то лето мы яростно обсуждали рассказ под интригующим названием «Взрыв». Из рубрики фантастики мы затем переместились в мир открытий и искали ответы на вопрос: а мог ли этот «корабль» быть посланным другим Миром из глубин Вселенной?

Именно в связи со спорами «на тему» и попыткой ознакомиться со всем, что связано с рассказом, в мое сознание впервые вошло словосочетание «Тунгусский метеорит». Вошло, кое-какое время помнилось и не на один год ушло куда-то, но не из памяти.

Последующие пятидесятые годы для меня, парня из семьи геолога и учительницы, были предельно плотно насыщены разными увлечениями и стремлениями изменить жизнь после семилетки и затем после десятого класса.

Перворазрядник по лыжам в юношеской спортивной школе, учлет аэроклуба - пилот четвертого класса по легкомоторным самолетам, несостоявшийся военный летчик и на пять лет курсант военно-морского училища инженеров оружия в славном, богатом историей городе на Неве.

Последние три года пятидесятых меня стремительно носило по разным румбам жизни во флоте и госбезопасности: выпускник училища в должности офицера - инженера артиллерийского оружия, короткие курсы военных контрразведчиков в Тбилиси и служба в Особом отделе Северного флота в знаменитой истребительной авиадивизии, становление которой пришлось на годы войны под командованием Бориса Сафонова, дважды Героя Советского Союза. И наконец, школа разведки госбезопасности.

Именно в этой школе - кузнице кадров разведки с довоенного времени - случилось мне познакомиться со статьей из журнала «Смена». Статья взбудоражила головы моих коллег-слушателей, потому что речь в ней снова шла о гипотезе: Тунгусская катастрофа - это авария космического корабля пришельцев из Космоса!

Среди немногих за эту гипотезу я бился со всей энергией нуждающейся в острых ощущениях молодой натуры. А спорщик я был отменный еще с глубокого детства - яростный, с быстрой реакцией, множеством аргументов и с непоколебимой верой в свою правоту. Это далеко не лучшее качество моего характера, но все же явление в моей жизни создавало мне не раз затруднения вплоть до самой старости.

Школа разведки, «в простонародье» Школа 101, располагалась вдали от Москвы в чудесном сосново-еловом массиве. Жили мы, будущие разведчики, в бревенчатых двухэтажных домиках ещё довоенной постройки. Учебные классы размещались в таких же деревянных домах, один из которых - типа сельской школы - предназначался для языковой подготовки.
Главным местом дискуссий «на тему» стали два помещения - в жилом доме уютное крохотное фойе с ковровыми дорожками и картинами на стенах, другое - столовая.

В зимние дни мы перебегали из здания в здание между сугробами по расчищенным нашими руками широким дорожкам, пока в конце учебного дня не оказывались в столовой.
Это удивительно хорошо обустроенное место - забота добрых женских рук - располагало к беседам «по душам», чем мы и пользовались, засиживаясь на час-другой в уютных стенах нашего столь приятного «общепита».

В спорах участвовали фактически все мои коллеги по курсу и даже школе. Они условно разделились на три неравные «партии»: те, кто исповедовал веру в космических пришельцев (уж так хотелось, чтобы это было правдой!), - нас было меньше всего; тех, кто категорически отрицал такую возможность, - их было большинство, и была небольшая группа, в задачу которой входило: своими скептическим подначками в адрес той и другой стороны провоцировать страсти. Равнодушных не было...

* * *

Споры - спорами, а интерес к проблеме и прочим загадкам «мирового уровня» у меня так и не пропал. Он прошел через десятилетия, и к восьмидесятым годам прошлого столетия у меня состоялось обширное досье - несколько толстенных томов по Тунгусскому Событию и по другим НЯП - Необъяснимым Явлениям Природы, среди которых - Атлантида, Бермудский треугольник и, конечно, НЛО...

Где-то в первой половине восьмидесятых годов все материалы «по теме», собранные мною из открытых источников, оказались в одном месте переплетенными в небольшую книжицу. Там сосредоточились сведения о сорока гипотезах из почти сотни, провозглашенных к тому времени. Все это богатство именовалось «Тунгусская катастрофа», или в рабочих записях - просто «ТК».

Интересно? Да. Занимательно? Да. Но пока под систему доказательств ни одна из гипотез не подпадала - это также был неоспоримый факт! Но «Событие» прочно держало цепкой рукой приверженности к волнующей тайне...

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 1471


Возможно, Вам будут интересны эти книги: