Джон Аллен.   Opus Dei

Историческая перспектива

Opus Dei любит подчеркивать свою уникальность и имеет на то причины. В истории церкви никогда не было ничего подобного: миряне и священники, женщины и мужчины, объединенные общим призванием и принадлежащие к одной организации. Тем не менее хронологически Opus Dei можно рассматривать как завершающий этап в серии перемен в католической духовности после Коперника, начавшихся еще раньше, где-то в XII веке.

Переоценка францисканцами монашеской жизни в сторону отказа от монастырей и возможности проживания в городе шла бок о бок с развитием секулярного сознания. Иезуиты демонстрировали, что монашеская жизнь не нуждается в совместной молитве или традиционной «монашеской деятельности», но во всех областях люди должны прилагать усилия «во славу Божию». В результате Opus Dei выдвинул идею, что жизнь верующих вообще не требует монашества в классическом каноническом смысле, что христиане-миряне без всяких обетов и обычаев любыми способами, но с четким ощущением своего призвания могут изменить мир изнутри.

Хотя Opus Dei никоим образом не монашеский орден, подобный францисканцам или иезуитам, общим для них является поступательное разрушение «религии» как отдельной категории человеческого опыта, постепенное понимание того, что все Божии создания, вся жизнь человека изначально полна религиозной значимости, и желание изменить жизнь согласуется с таким пониманием. Opus Dei стремится перевести этот процесс в новую стадию, заявляя, что обращение в христианство и искупление грехов — задача всех христиан в любом месте: в залах заседаний и в детских комнатах, в парламентах и на почте. Хотя Эскрива сказал, что глубоко уважает монашескую жизнь, его прозрение положило начало другому направлению. Оно возвестило конец клерикализма, большие возможности мирян как основной силы католической церкви во всех областях, кроме церковных обрядов. Все, что делает Opus Dei, несет в себе эту идею, полностью трансформирующую церковную культуру. В истории церкви новое осмысление жизни всегда борется за свое признание. Для Opus Dei стало уже банальностью замечать, что перед ними иезуиты, а перед иезуитами францисканцы и доминиканцы также были мишенями самых диковинных обвинений.

Исторически основатели орденов отвечали на эти рогатки и стрелы, выражая полное повиновение папству, чтобы продемонстрировать, что их перестройка служит на благо церкви. Первый раз папа Иннокентий III встретился со святым Франциском в 1209 году, и папа собирался сказать убогому Франциску, чтобы тот «шел валяться в грязи со свиньями», что Франциск фактически и делал. Но Иннокентия так поразила покорность Франциска, что он одобрил устав францисканцев. Святой Игнатий Лойола полностью отдал иезуитов в руки папы Павла III; когда его спросили, как бы он прореагировал, если бы папа запретил новую общину, Игнатий ответил: «Четверть часа молитв, и я больше бы об этом не вспоминал». Так же и Эскрива, который однажды торжественно пообещал, что даже если кардиналы выберут папой дикаря, «я немедленно брошусь ему в ноги и скажу, что Дело целиком к его услугам». В этом контексте стойкая преданность Opus Dei Иоанну Павлу II кажется частью родовых мук любого нового начинания в рамках католицизма.

Во многих отношениях период после Второго Ватиканского собора был наихудшим моментом для выхода в свет нового явления, поскольку «культурные войны» последних сорока лет выявили, что многие видят в Opus Dei только его уважение к церковным властям, его «традиционализм», а вовсе не новый подход к христианской жизни, который вытекает из этого уважения и традиционализма. Opus Dei вышел на сцену в тот исторический период, когда католики определяли свое отношение к традиционным концепциям церковной доктрины и власти, и в контексте этих дебатов каждый факт тут же относился к категории «прогрессивных» или «консервативных». При всем уважении к Opus Dei это слегка походило на попытку воспринять трехмерный объект в двухмерной системе координат: на глаза попадались только осколки и кусочки. Да, по вопросу о Roma locuta est1 Эскрива и его последователи были на «консервативной» стороне. Но если это все, что человек видит в Opus Dei, то нечто весьма существенное упущено. Весьма серьезные споры, приведенные в этой книге, — о власти, секретности, деньгах, — необходимы для устранения недоразумений, но они также предваряют внимательное рассмотрение будущего Opus Dei.

Если Opus Dei сможет ответить на возникающие у людей вопросы, тогда своего рода сдвиг в христианском мышлении и поведении станет заметен. Но к этому существуют весьма труднопреодолимые препятствия. Когда произносится слово «молитва», большинство инстинктивно думают о произнесении слов к Богу, а не о том, как они живут и работают. Когда люди говорят о «духовной жизни» или «внутренней жизни», по-прежнему считается, что речь идет об определенной благочестивой практике, о медитациях, о событиях, происходящих в церкви. Когда говорят об «апостольской деятельности», очень немногие спонтанно думают об «освящении окружающих в процессе повседневной работы», или о дружбе, или об обычной общественной и семейной жизни. Идея о том, что обычные обстоятельства жизни человека уже являются молитвой, что они уже являются формами духовной жизни и евангельской миссией церкви, весьма сложна, и требуется время, чтобы ее впитать. Очень часто сами члены Opus Dei еще только пытаются ее усваивать.

Первые семьдесят пять лет своей жизни Opus Dei провел, стараясь ухватиться за любую точку опоры в структуре католической церкви, чтобы суметь осуществить свою миссию. В это время многое в Opus Dei понималось ошибочно или только частично, и это привело к поразительному количеству предубеждений, иногда из-за недоброжелательности, иногда благодаря ошибкам и слишком большому рвению членов Opus Dei, но чаще всего из-за полнейшей новизны, из-за абсолютной смелости заявлений Opus Dei по поводу секулярного мира и мирян. Может быть, как мечтают между собой члены Opus Dei, через пятьсот лет все это забудется. Может быть, как умоляют его враги, за это время сам Opus Dei будет забыт. Это невозможно предсказать, не зная намерений Господа. Однако ясно одно: если Opus Dei потерпит неудачу, это случится из-за дефицита духовности — в его особом подходе к освящению работы, в размышлениях его членов в гуще мира, а совсем не из-за его ошибок в начале пути и не из-за особенностей исторической эпохи, которые будто бы привели к тому, что сущность Opus Dei оказалась непонятой.




1 Рим, то есть папа, сказал свое слово. - Прим. пер.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 1212


Возможно, Вам будут интересны эти книги: