Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Глава 2. Евреи Древней Руси

Пустившись по белому свету,

Готовый к любой неизвестности,

Еврей заселяет планету,

Меняясь по образу местности.

И. Губерман
В КИЕВСКОЙ РУСИ

Еще в 137 году появилась еврейская колония на Таманском полуострове, — император Адриан сослал туда еврейских пленников после восстания Бар-Кохбы. «Евреи держались и под готами, и под гуннами», — с удовлетворением констатирует Солженицын [10, с. 13]. То есть, видимо, имеется в виду, что евреи не растворились меж другими народами до 933 года, когда князь Игорь взял на время Керчь и вывел оттуда евреев в Киев.

В Киеве часть города называлась Козары, — наверное, там селились хазары, а ведь они приняли иудаизм. Игорь поселил пленных из Керчи 933 года в Козарах. Там же он поселил пленных из Крыма в 965 году. В 969 — хазар из Семендера. В 989 — евреев из Корсуни — Херсонеса, в 1017 году — евреев из Тмутаракани. Возникала своего рода сборная солянка из византийских евреев и хазар, и в эту гремучую смесь добавлялись еще и западные евреи — в силу того, что город стоял на караванных путях. Возможно, сюда добрались и беженцы от первого Крестового похода 1095 года [139, с. 516].

Впрочем, такой авторитетный ученый, как Авраам Гаркави, думал, что еврейская община в Юго-Западной Руси «была образована евреями, переселившимися с берегов Черного моря и с Кавказа, где жили их предки после ассирийского и вавилонского пленений» [140, с. 40].

Гаркави считает, что эти восточные евреи, вообще не испытавшие влияния античной культуры, проникли на Русь до падения Тмутаракани от половцев (1097 год) и что по крайней мере с IX века говорили на славянском языке. Мол, только когда они бежали в XVII веке от погромов Хмельницкого в Польшу, тогда заговорили на идиш. Многое в схеме А. Гаркави совершенно неприемлемо — например, тексты на идиш известны с XVI века, до Хмельницкого. Но, в конце концов, почему бы среди евреев Киева не могло быть не только «трофейных», захваченных на берегах Черного моря, но и добровольных переселенцев — и с Востока, и из Византии?

Может быть, и правда «в Киевскую Русь шли еврейские переселенцы из Византии и ближних азиатских земель, а в соседнюю Польшу шли эмигранты из Западной Европы» [25, с. 380]. Ведь в Вавилонии и Персии с древнейших времен жили «бесчисленные десятки тысяч, и невозможно установить их число», по словам Иосифа Флавия. Эти десятки тысяч в VIII–X веках переселялись на Северный Кавказ, в Дагестан и вполне могли перемещаться на Русь. Ничем не хуже античных евреев.

Во всяком случае, Киев IX–XIII веков — город многонациональный. Благодаря пути «из варягов в греки» и караванным дорогам он больше похож на города Италии, чем Британии или Германии. И в этом городе «в первой половине XI века еврейский и хазарский элемент… играл значительную роль» [141, с. 340].

В конце X века, когда Владимир выбирал веру, недостатка в евреях не было. Владимир, «выслушав иудеев, спросил: где их отечество?» — «В Иерусалиме, — ответствовали проповедники. — Но Бог во гневе своем расточил нас по землям чужим». — «И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других?» — спросил Владимир. — «Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества» [142, с. 181].

Эту историю старательно передают друг другу — от Татищева к Карамзину, от Карамзина к Соловьеву, а от того к современным историкам, воспроизводят в учебниках и находят в ней что-то невероятно назидательное. Отмечу в ней только одно: не надо было затевать дорогостоящее и опасное путешествие, чтобы поспорить с иудеем. Вон он, живет в Козарах.

По мнению Ю. Бруцкуса, во время массового насильственного крещения в Киеве в 988 году тогда же крестилась часть «козарских евреев» из Киева. Очень может быть, что из них, из «козарских евреев», происходит и Лука Жидята — новгородский епископ и духовный писатель.

Вообще русских христиан этого времени евреи интересовали очень живо, и не только как соседи или партнеры по караванной торговле, но и как оппоненты, и как носители какой-то иной, не христианской духовности. Может быть, дело в том, что русские — очень уж недавние христиане? Или активные местные иудеи сами навязывали полемику, заставляли думать о предметах, которые в более спокойных условиях не вызвали бы особенного интереса? По крайней мере, в первом религиозном сочинении на Руси, «Слове о законе и благодати», «полемика… так свежа и жива, как она представляется в писаниях апостольских» [141, с. 280]. А это — середина XI века.

В это же время знаменитый монах Феодосий Печерский специально ходил к евреям, спорил с ними о вере и притом ругал их и обзывал беззаконниками и отступниками. Может, монах просто срывался на крик, не в силах переспорить иудеев? Действительно, все, как в Египте или в Сирии времен первых христиан, веке во II или в III.

Есть и другое предположение — что Феодосий попросту искал мученической смерти. Мол, киевский монах Евстафий, проданный в рабство в Крым, был распят своим хозяином-иудеем за отказ признать закон Моисея. В самой по себе истории многие исследователи сомневаются: в ней слишком много от византийских житий святых. Похоже, историю страдальца за веру придумали, чтобы и на Руси были такие святые. Но возможно, что на Древней Руси попросту придали форму византийского жития подлинной истории — такое ведь тоже вполне возможно. Весь антиеврейский пафос в житиях святых Древней Руси — явственно византийского происхождения. Кстати, в переложении церковного устава Ярослава Мудрого есть прямые заимствования из византийских кодексов — например, запреты на половые связи христиан с евреями.

Если так, то в жажде великомученичества Феодосию Печерскому вполне определенно не повезло: как отругивались иудеи и как они обзывали в ответ Феодосия, история умалчивает, но вот распять святого они вполне определенно не распяли. Жалеть ли об этом?

В самом же Киеве «в новых городских стенах (закончены в 1037) имелись Жидовские ворота, к которым примыкал еврейский квартал» [144, с. 253]. Князья использовали евреев примерно так же, как немецкие, — то есть покровительствовали в обмен на денежные дотации. Особенно старался в этом Святополк Изяславович, и хотя свою кличку Окаянный он заслужил явно по другому поводу, приходится отметить — и здесь Святополк как-то странно отметился.

«Некоторые ученые, модернизируя события, называют эти беспорядки „погромами“. В действительности же они были лишь косвенно направлены против евреев, причем протест вызывала только их экономическая деятельность, точнее, по всей вероятности, и то, что евреи выступали проводниками ненавистной соляной монополии, установленной Святополком» [145, с. 45].

В 1113 году, в междуцарствие, Владимир Мономах медлил занять киевский престол, и в эту пору безвременья киевляне поднялись на бунт. Побили они многих ненавистных за «неправды» бояр, а кроме того, «потом Жидов многих побили и домы их разграбили за то, что сии многие обиды и в торгах христианом вред чинили. Множество же их, собрався к их Синагоге, огородясь, оборонялись, елико могли, прося времени до прихода Владимирова». А когда Владимир Мономах подошел, «просили его всенародно о управе на Жидов, что отняли все промыслы христианом и при Святополке имели великую свободу и власть… Они же многих прельстили в их закон».

Владимир отвечал киевлянам так: «понеже их (Жидов. — А. Б.) всюду в разных княжениях вошло и поселилось много и мне не пристойно без совета князей, паче и противно правости… на убивство и грабление их позволить, где могут многие невинные погибнуть. Для того немедленно созову князей на совет» [144, с. 129].

Отмечу приоритет закона, действовавший в Древней Руси, и поведение князя, который не хочет поступать «противно правости», его страх перед гибелью невинных.

И еще отмечу, что и еврейский погром был вызван жадностью князей. Стремясь получить побольше денег, они покровительствовали евреям, а те преступали обычаи и законы не только из жадности, но и понимая — их пребывание в Киеве и благополучие прямо зависит от сумм, переданных Святополку.

На княжеском совете принято было решение ограничить размер процентов при займе, что и было внесено в соответствующие Уставы Русской Правды, в Правду Ярославичей. Карамзин почему-то пишет еще о том, что по решению совета Владимир «выслал всех жидов; что с того времени не было их в нашем отечестве» [145, с. 89]. Но, видимо, Николай Михайлович все же выдавал желаемое за действительное, потому что в летописях упоминается, что в 1124 году в большой пожар «погорели Жиды в Киеве».

Были евреи даже в Северо-Восточной Руси, тогда особенно плохо заселенной и диковатой. У владимиро-суздальского князя Андрея Боголюбского был, по крайней мере, один приближенный еврей, Ефрем Моизич, то есть Моисеевич. По данным Соловьева, он был в числе тех, кто убил князя Андрея [146, с. 546]. Для любителей этой темы уточню: князь Андрей Боголюбский был убит мятежными боярами в ночь с 28 на 29 июня 1174 года, в своем любимом Боголюбове. В центре заговора стояли, как это ни огорчительно, не евреи, а дети, внуки, зятья боярина Кучки, владельца Москвы. Как радовался бы Иванов и другие расово ушибленные, если бы князя Андрея зарезали евреи! Но сделали это бояре, которые не любили и боялись Андрея, — он ведь правил без них, окружал себя «неказистыми» людьми, старался подавить всех, кто от него независим. Среди заговорщиков оказался и осетин Анбал, ключник князя (вот они, инородцы…). В эту проклятую ночь он украл из спальни князя его меч. Князь, никогда не расстававшийся с мечом, оказался совершенно безоружен.

Убийцы прошли во дворец ночью, вооруженные. Семеро профессиональных воинов с мечами и копьями ворвались в спальню, стали рубить князя мечами и саблями. Но князь сам напал на них! И так успешно напал, что даже убил одного из нападавших. Убийцы кинулись прочь, унося с собой лежащего на полу человека… Только на улице, при свете луны и звезд (ведь стояла ясная июньская ночь!), убийцы поняли, что ошиблись.

И раздались громкие стоны — голос князя Андрея звучал в ночи. Убийцы кинулись назад… в неверном свете факелов не оказалось князя в спальне, потому что за эти несколько минут князь встал, «побежал под сени, полез на ту и скончался», как пишет летописец.

Кровавый след и стоны помогли убийцам найти его, уже почти спасшегося. Известно имя того, кто отсек князю правую руку: Петр, зять боярина Кучки. И, сделав свое дело, убийцы беспрепятственно ушли.

Почему никто не помог князю?! Ну ладно, ключник Анбал его предал… А как же «молодшая дружина» — сотни профессиональных воинов, каждый из которых всем был обязан Андрею Боголюбскому?! Наверняка во дворце была охрана, и ответ может быть только один, довольно грустный: охрана тоже изменила князю. Пусть и не убивали благодетеля, но и не спасли, когда он со стонами, пятная собственный дворец кровью, пытался спрятаться под сени. А потом дали убийцам удалиться.

Бояре надеялись, что горожане поддержат их и преступление останется неотмщенным, но в своих расчетах сильно ошиблись. Города не поддержали их, всеобщего восстания не началось. Князь Андрей был «плохим» только для разоряемой им знати и вполне «хорошим» для народа. Население было лояльно к его династии, и на владимирский престол сел младший сын Юрия Долгорукова, родной брат Андрея — Всеволод, которого позже прозвали Всеволод Большое Гнездо за огромное число детей и внуков.

Православная церковь канонизировала князя Андрея, и его мощи в роскошной гробнице находились в Успенском соборе во Владимире. Уже в XX веке, по словам советского историка, «революционный народ не почитает мощей, и многие мощи, служившие раньше для обмана верующих, были публично вскрыты и ликвидированы. При этом нередко выяснялось, что в гробнице „святого“ лежали вовсе не человеческие кости, а кости животных» [146, с. 89].

Но только вот ведь беда! Исследование костей скелета, несколько столетий пролежавшего в Успенском соборе, полностью подтвердило — это скелет Андрея Боголюбского. Более того — изучение скелета позволило объяснить некоторые странности в описании летописца.

Например, у историков давно были сомнения — не преувеличил ли летописец героизма князя Андрея. Мог ли человек в 64 года, безоружный, оказать такое эффективное сопротивление нескольким опытным воинам и даже кого-то убить? Но в Успенском соборе лежал человек, чей «скелетный возраст был меньше паспортного», как высказались ученые на профессиональном жаргоне. Физиология и физическая мощь Андрея Боголюбского на момент смерти соответствовала не 64, а, скорее, 50–55 годам.

Левая рука скелета была перерублена в нескольких местах, а потом совсем отрублена. Летописец писал о правой руке — видимо, он пытался усилить впечатление от описаний зверского убийства, — отрублена-де «главная», правая рука, которой рубился князь. Но вот на рисунке в более поздней летописи показано как раз, как убийцы отсекают именно левую руку… И думаю, все с самого начала хорошо знали, что речь идет именно о левой руке, и понимали, почему — если у князя не было щита, он вполне мог обмотать чем-то левую руку и использовать ее в качестве щита. Так делали, если не было другого выхода, и иногда собственная рука служила надежной защитой, и воин, получив серьезные ранения, все-таки оставался в живых. А несколько слоев плотной ткани или кусок шкуры все-таки смягчали удары.

Видимо, убийцы и отрубили эту руку потому, что она и так держалась «на ниточке», а они страшно торопились.

Летописец называл Андрея Боголюбского «жестковыйным» — то есть не наклонявшим головы. Князь всегда держал голову немного откинутой, глядя на собеседников гордо, непреклонно. А у скелета в Успенском соборе оказались сросшимися несколько шейных позвонков! Человек, похороненный в Успенском соборе, при всем желании не мог бы держать голову и шею иначе! Так что летописец в своем определении — «жестковыйный» — назвал князя Андрея очень точно: и впрямь, шея у него была крайне «жесткая», в самом буквальном смысле. Летописец, конечно же, имел в виду совсем другое, да и все окружающие были уверены — осанка князя доказывает вовсе не костную болезнь, а его страшное высокомерие, заносчивость…

На скелете было множество следов «прижизненных ранений» — то есть поражений костей, заживших за годы жизни. А кроме них — множество ранений, которые никогда не зажили… Ранений, нанесенных темной ночью 29 июня 1174 года. Рубящие удары нанесены были по затылку, в плечевой сустав, плечо, предплечье, кисть руки, в бедро; колющие удары — в лоб, в бедро, в плечо — и все удары наносились сбоку и сзади.

Анатомы и антропологи считают, что уже первые ранения были смертельными. И что убийцы долго рубили человека, беспомощно лежавшего на правом боку.

Характер ранений ясно показывает: погиб этот человек не в бою, не в поединке… Он был подло убит, и убийцы, скорее всего, сами смертельно боялись его, истекающего кровью, беспомощно лежащего, — иначе зачем так долго рубили покойника? Так же вот и на Юлии Цезаре насчитали 27 смертельных ран: убийцы не могли остановиться.

Так что ученые вынуждены были разочаровать «революционный народ» — на этот раз попы не обманули рабочих, и в Успенском соборе лежал действительно Андрей Боголюбский, а не «кости животных».

Что же до судьбы убийц…

Как только Всеволод пришел к власти, он тут же отомстил за брата. Характерно, что убийцы не бежали в другие земли, и ни одному из них не достало мужества покончить с собой. Семерым главным убийцам подрезали поджилки, чтобы они не могли двигаться, положили в просмоленные гробы и утопили в озере в Богомилове.

С тех пор каждую весну гробы всплывают, поплавают в пруду месяца два, качаются на волне, потом тихо уходят под воду… Естественно, не все хотят верить, что это гробы. Мол, всплывают-то кочки! Только кочки…

Кочки?! Сам я видел это только на фотографиях, но среди этих «кочек» есть объекты с очень четкими геометрическими очертаниями. Другое дело, что торчат на поверхности воды только крышки гробов. Но правильные прямоугольники видны очень четко среди размытых очертаний кочек.

История, конечно, ужасная, но если в ней активно участвовал и Ефрем Моизич, в свой последний час на берегу пруда взывавший к Яхве, это никак не свидетельствует о некоем «жидовском заговоре». Скорее, в духе современных религиозных евреев, пора назидательно поднять палец: вот как плохо заканчивается для еврея попытка играть роль в русской истории!

Есть еще данные, что при Андрее Боголюбском «приходили из Волжских областей много Болгар и Жидов и принимали крещение», а после смерти Андрея его сын Георгий сбежал в Дагестан к еврейскому князю [147, с. 26]. Кто этот загадочный «еврейский князь», приютивший у себя русского княжича, мы еще попробуем понять. Отметим пока, сколь тесны связи Древней Руси и евреев!

Или вот, история про встречу Ильи Муромца с Жидовином. При советской власти из сборников былин эта легенда изымалась, но теперь нам тоже можно знать, что как-то Добрыня Никитич «видит в поле следы от копыт громадные: каждый след величиной с полпечи. Присматривается Добрыня к следу, говорит себе:

— Это, видно, Жидовин, чужой богатырь, заехал в наши вольные степи из земли жидовской» [148, с. 53].

Этот самый Жидовин из земли жидовской — самый настоящий богатырь, ничем не хуже того же Ильи Муромца: «чернеется громадное: конь, как гора, на нем богатырь, словно сена копна, — не видать лица под меховой шапкой пушистой». Палицей он играет «весом в девяносто пудов», и, даже одолев Жидовина, Илья Муромец говорит: «Тридцать лет езжу я в поле, братцы мои названные, а такого чуда ни разу еще не наезживал!» [148, с. 55].

Давно отмечено, что есть нечто неуловимо общее в истории России и Испании. Так вот: точно так же есть что-то общее между евреями этих двух стран. Только испанские мавры и христиане XIII–XIV веков могли бы описать еврейского богатыря так же, как в русских былинах.

По всему колориту сразу видно, что тут речь не о немногочисленных евреях в небольших разбросанных общинах. Евреев на Руси много, знают о них хорошо, относятся серьезно.

Очень может быть, важную роль в судьбе евреев Древней Руси сыграла страна хотя и не еврейская, но принявшая иудаизм, как государственную религию, — Хазарский каганат.

Выводы

1. Евреи присутствовали в землях восточных славян со времен Киевской Руси. Происхождение еврейства Древней Руси очень смешанное — это и хазары, и античные евреи из византийских земель, и переселенцы с Востока, из Персии и Грузии, и западные евреи. Киев в IX–XIII веках был космополитическим городом, где евреи занимали вполне престижное, вовсе не угнетенное положение.

Влияние этих евреев на русскую культуру несомненно.

Судя по всему, к этому времени мы можем отнести появление того, что можно назвать «русским еврейством» или «славянским еврейством», — то есть появление этнографической группы евреев, говоривших в быту на славянском языке.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2399


Возможно, Вам будут интересны эти книги: