Андрей Буровский.   Евреи, которых не было. Книга 1

Глава 3. Миф исключительности

Бродит по свету еврей,

Называя Жидом себя Вечным,

Алчным взглядом высматривает,

Что бы себе заграбастать.

Зловещая шляпа его и пейсы

Страх на людей наводят.

Но я соберу всеобъемлющий ум

Своего народа,

Стану Вечным Хохлом

И тоже по свету отправлюсь.

И ничего в этом мире

Ненадкушенным не оставлю!

А. Левченко
СИМПТОМЫ

Итак, в реальной жизни мы имеем дело не с некой «расой евреев» — ее существование высосано из пальца. Не с «библейским народом», а с несколькими, и притом с весьма различными этносами, происходящими от некогда существовавшего на Древнем Востоке народа иври — иудеев.

Но, как мы уже убедились, бредни про то, что «история еврейского народа — одного из древнейших народов мира — насчитывает четыре тысячелетия» [35, с. 9], проникает даже в школьные учебники Израиля.

Не менее интересно и полезно выяснить, как вообще определяет еврея современное государство Израиль. Часто приходится слышать, что, мол, в Израиле «скопировали» расовые законы Геббельса. Это не так. Согласно Нюрнбергским законам, иудеем признавался тот, у кого трое из родителей его родителей были евреями. Или тот, у кого евреями были двое из родителей его родителей, а сам он принял иудаизм или входит в еврейскую общину [36, с. 46].

А если у человека евреями были двое родителей его родителей, а он в общину не входит? Тогда он, наполовину еврей по крови, евреем не считался.

Вот по израильским законам это не так. У них еврей — это человек, у которого мама была еврейкой или кто принял гиюр. Но при этом по Закону о гражданстве 1952 года «все права репатрианта, предусмотренные другими законодательными актами, предоставляются также детям и внукам еврея, его супруге/супругу, супругам его детей и внуков. Это положение не распространяется на евреев, которые по собственному желанию перешли в другую религию.

Получение прав репатрианта членами семьи еврея в соответствии с пунктом „а“ настоящего параграфа не зависит от того, жив ли он, а также от того, репатриировался ли он в Израиль.

Все условия, дающие право стать репатриантом по этому или другому закону, действительны для случаев, описанных в пункте 4а (а)» [37].

И получается, что в действительности в Израиле считают евреями тех, кого в нацистской Германии евреями бы вовсе и не считали. Нацисты — просто либералы и демократы в сравнении с основателями Израиля. Эти-то все предусмотрели, вплоть до внуков.

Что здесь наиболее интересно, так это сила народного поверья в то, что тщательное копание в вопросе, кто тут еврей и в какой степени, это вовсе не плод их собственных размышлений. Это, мол, некая вынужденность, нас заставили злые нацисты так поступать…

— Нас заставила политическая ситуация… Мы просто скопировали отношение к нам нацистов… — объяснят многие евреи из числа сторонников Израиля.

Ну, кто у кого научился — это не так однозначно. В конце концов, массовый развод с женами-иноплеменницами устроили не германские нацисты после принятия расовых законов, а древние иудеи сразу же по возвращении из вавилонского плена. Так сказать, за двадцать четыре века до принятия расовых законов в Нюрнберге.

Что же касается политической ситуации, то ведь эпоха мировых войн показала множество примеров — как славных, так и отвратительных, как героических, так и жалких. На любой вкус. Если была необходимость учиться у кого-то, то к услугам евреев были и Уинстон Черчилль, и Теодор Рузвельт, и Иосип Броз Тито, и Шарль де Голль. Да-да, именно — на любой вкус.

Но евреи, строя свое государство, захотели связать свои установки именно с Геббельсом. Поздравляю, господа, вы нашли прекрасного учителя. Достойного, по заслугам уважаемого.

Почему вообще возможно это мрачное варварство? Что позволяет евреям (или заставляет евреев, если угодно) постоянно возвращаться и к идее расы, и к прочим мрачноватым идеям, казалось бы, давно сваленным на историческую свалку? Куда-то вместе с теплородом, с «живой молекулой», с превращением сосны в елку под влиянием окружающей среды… В общем, на свалку допотопных, никак не подтвердившихся и никому не нужных идей.

Похоже, что евреи — последний народ на Земле, по крайней мере в Европе, который воспринимает всерьез этот миф расы, миф «почвы и крови».

Почему? А потому, что относится к самому себе зверски серьезно… избыточно, ненормально серьезно.

У меня есть только одно это предположение, и если кого-то оно не устраивает — что ж, я буду рад выслушать возражения: происходит это потому, что иудаистская, еврейская традиция считает евреев народом исключительным. И многие евреи, живя в поле этой культуры, вполне непринужденно, вполне искренне считают самих себя некими исключениями из правил.

Представление о себе как особой расе льстит национальному самолюбию, да к тому же прямо падает на уже воспитанные представления. Вот эта идея и используется снова и снова.

Вот некий И. Руди в вышедшей в Израиле книге «Социология еврейского народа» вводит понятие «евреизм», что означает «непрерывность еврейской истории», которая объясняется «в первую очередь биологическим инстинктом к существованию, развитым у еврейского народа» [20, с. 9].

И далее утверждает, что:

1. Израильская культура, единственная на всем Древнем Востоке, которая пережила все другие восточные культуры и вместе с эллинской заложила основы западной культуры.

2. Израильтяне являются единственным народом, который пережил все народы Древнего Востока.

3. Еврейский народ был первым, который еще в X веке до Р. Х. имел богатую историческую литературу, а в VIII веке имел обширные сведения об окружающем мире, — в отличие от ассирийцев и вавилонян.

4. В любой области науки, в литературе, музыке обнаруживается влияние еврейского культурного наследия [20, с. 9–10].

Первое — мне и здесь как-то не очень понятно, в чем необъятное величие культуры этого царства. Бытовые нравы народа оставались дичайшими: работорговля, драки и пьянство вовсе не ушли в мрачное прошлое. В Библии очень подробно пишется, что должен делать человек, у которого сын-первенец родился не от любимой, а от нелюбимой жены, — стало быть, существовало и многоженство, причем не как редкое исключение, а как религиозная и юридическая норма. В хозяйствах и гаремах того же Давида и Шломо копошился целый муравейник рабов и выводок жен.

Истории того, как Шломо-Соломон стал царем в обход других сыновей от других жен Давида, можно посвятить отдельный детективный роман, но где тут что-то отличное от других восточных нравов, где тут высокая духовность? Ну, грызлись между собой отупевшие от безделья бабы, предназначенные единственно для утехи царя, учиняли гнусные интриги, чтобы протолкнуть своих детей на трон их общего отца… и только!

Второе… Далее И. Руди всерьез пишет, что еврейский народ был первым народом, который еще в X веке до Р. Х. имел богатую историческую литературу, а в VIII веке имел обширные сведения об окружающем мире — в отличие от ассирийцев и вавилонян.

На такие претензии разве что руками разведешь. Потому-то грамота — вообще умение писать и читать — только и появляется у евреев в этот период, в XI–X вв. до Р. Х. В Библии упоминаются не дошедшие до нас книги «Летопись царей израильских» и «Летопись царей иудейских». При первых трех царях единого государства состояли писцы-мазкиры, но постоянных летописных записей они не вели.

Тогда же записывались фольклорные тексты: «Книга войн Яхве» и «Книга песен». До сих пор библейские сказания передавались устно. По мнению большинства ученых, именно в период двуцарствия записаны древнейшие части исторических и законодательных книг Библии. Греки V века до Р. Х. сочли нужным записать «Илиаду» и «Одиссею», и, по существу, иудеи сделали то же самое.

В VIII веке и пророки стали излагать свои мысли письменно. Илия и Элиша (Елисей) — последние пророки, не оставившие после себя письменных улик.

Все это вполне почтенно, но ведь все это — первые пробы пера, первые опыты письменности молодого, бесписьменного до сих пор народа.

Для сравнения: летописям в Египте порядка 30 веков до Р. Х. — за два тысячелетия до иудеев. В Шумере — 28 веков. В Аккаде — 26 веков. В Ассирии — 22 века.

Первый сборник законов, Кодекс Хаммурапи, датируется 1750 годом до Р. Х. — за 850 лет до двуцарствия с первыми записями юридических текстов (Кодекс Хаммурапи попросту более сложен, многогранен и несет в себе более развитые правоведческие идеи).

Художественная литература?
И летит он, летящий далеко,
Он улетает от вас, о люди!
На земле его нет, он на небе.
Он пронзил небеса, словно цапля,
Он лобзал небеса, словно сокол,
Он вскочил к небесам саранчёю.

Этому тексту не три тысячи, а почти пять тысяч лет. Эти стихи высечены в гробнице одного из фараонов V династии примерно за 2700 лет до Рождества Христова [38, с. 5]. Иероглифы выбиты в скале и окрашены в зеленый цвет — цвет травы, цвет жизни и воскрешения.

Вообще же египетская литература III–II тысячелетий до Р. Х. исключительно богата — пусть даже до нас дошли только жалкие крохи. Но тут и любовная лирика, и публицистика, и философская лирика, включая такие шедевры, как «Разговор разочарованного со своей душой» или «Обреченный царевич».

Они не строили себе пирамид из меди,
И надгробий из бронзы.
Но они оставили наследство в писаниях,
В поучениях, сделанных ими [38, с. 102].

По мнению академика М. А. Коростовцева, «Прославление писцов» написано где-то в конце II тысячелетия до Р. Х. Право, было за что прославлять.

Шумерская и аккадская литература — современницы египетской, времен строительства пирамид, с ее циклом мифов о Гильгамеше, его друзьях Энкиду и Хумбабе, о мудром Утнапиштиме, сумевшим стать бессмертным. Многое и в вавилонской литературе, и в библейских сказаниях прямо восходит к этим древнейшим литературным традициям — трудно не провести аналогии между змеем, похищающим у Гильгамеша траву, дарующую бессмертие, и змеем, искушавшим Адама и Еву.

Египетская, вавилонская, угаритская, аккадская, шумерская, хеттская, ассирийская, хурритская — все эти литературные традиции древнее иудейской. Этого можно не знать или «не знать»… то есть, попросту говоря, не хотеть знать, — но от желания и нежелания знать что-то очень мало что изменяется. Они древнее. А появившаяся уже в I тысячелетии до Р. Х. еврейская литература — литература поздняя и откровенно ученическая.

Вообще Ханаан, если называть вещи своими именами и не выдумывать величия, которого не было, всего-навсего диковатая периферия больших культурных стран и финикийских торговых городов.

Подтверждением факта вторжения в Палестину диких кочевников ученые считают смену «хананейской материальной культуры на более убогую» — так считают серьезные ученые-востоковеды с мировыми именами [26, с. 290]. И если израильский экономист Руди полагает иначе — право же, это его личные проблемы!

Что же касается «обширных сведений об окружающем мире», то позволю себе еще раз привести слова этого же весьма авторитетного историка: «Составители исторических книг Библии хотя (подобно Гомеру в Греции) и обладали благодаря родовым генеалогиям некоторой концепцией прошлого собственного племенного союза, но не имели никакого представления об истории даже своих ближайших соседей. Поэтому они предполагали существование филистимлян и филистимлянских городов-государств на побережье Палестины еще во время первых патриархов, не говоря уже об эпохе израильского нашествия» [26, с. 280].

Комментарии нужны?

А что же насчет более дальних соседей?

Многие ученые, изучавшие Библию, считают: процессия ангелов, поднимающихся по лестнице в небо, — это не что иное, как отголосок процессии шумерских и аккадских жрецов на пирамиду-зиккурат.

Как тут не вспомнить Александра Городницкого!

И там, где влажные торцы
Одела влажная завеса,
С волненьем смотрим на дворцы,
Как скиф на храмы Херсонеса.

Вот так же, вероятно, смотрели, вылезая из шатров, одетые в козьи шкуры кочевники на торжественные процессии цивилизованных и богатых народов.

Но давно известно: во что хочется, в то и верится! Идею «евреизма» развивает, конечно же, наш старый знакомый мистер Даймонт… И, как всегда, делает он это так, что, право слово, лучше бы он этого не делал.

С точки зрения мистера Даймонта, «Следуя требованию времени, евреи установили конституционную монархию…Конституционная монархия, созданная двенадцатью коленами Израиля примерно в 1000 году до н. э., была первым в истории экспериментом этого рода. Позднее такую форму правления в течение короткого времени практиковали греки и римляне. Затем она исчезла, чтобы возродиться с подписанием Великой хартии вольностей» [4, с. 64].

Многообещающее начало? Но это еще только так, цветочки! Мимоходом пнув всех иудеев, которые не соответствуют его представлениям (например, один из апостолов, Саул-Павел, пренебрежительно назван «эллинизированный еврей из Малой Азии» [4, с. 190]), мистер Даймонт обстоятельно занимается фальсификацией истории Иудейской войны.

Он не единственный, чья иудейская гордость никак не в силах признать, что иудейский полководец Иосиф бен Маттияху стал никем иным, как рабом, потом вольноотпущенником императора Веспасиана Флавия (откуда и фамилия Флавий — вольноотпущенники обычно получали фамилию бывшего хозяина).

«Иосиф был взят в плен, но вскоре ему удалось завоевать расположение Веспасиана и его сына Тита» [4, с. 180], — всерьез пишет мистер Даймонт, никак не объясняя появления у Иосифа этой фамилии. Но повторяю — не у него одного нет на это душевных сил. «Римский император Веспасиан почтил его присвоением ему своего родового имени Флавиев» — бывает и такое [39, с. 183].

Но есть вещи намного хуже этой нелепой гордости не по разуму и по незнанию истории. Мистер Даймонт всерьез полагает, что именно восстания в Иудее сыграли решающую роль… в крушении Римской империи. По его мнению, Иудейская война была первым и единственным вызовом, брошенным Римской империи покоренными народами. Представьте себе, говорит мистер Даймонт, что Венгрия в 1956 году сопротивлялась бы СССР не несколько недель, а несколько лет. Что счет жертв с обеих сторон пошел бы не на десятки тысяч, а на миллионы… Вот тогда мы имели бы полную аналогию тому, чем стала Иудейская война для Римской империи. «После первой Иудейской войны границы (Римской. — А. Б.) империи никогда уже больше не расширялись. После третьей они начали сокращаться» [4, с. 197].

Ну, во-первых, это просто фактологически неверно, потому что восстания покоренных народов происходили и в 61 году (Британия), и в 68 году в Галлии. В числе прочих причин в Иудее так долго провозились еще и потому, что в империи постоянно где-нибудь полыхало, и обычно в нескольких местах сразу.

Кроме того, после смерти Нерона в 68 году в Римской империи шла гражданская война (в ходе которой и победил Веспасиан, выдвинутый легионерами восточных областей империи).

Опять же — ну что тут поделать! Что ни выдумывай, какие мифы ни сочиняй — а была Иудейская война так, не очень значительным эпизодом на фоне мятежей в гораздо более значимых провинциях (той же Галлии) и сполохов гражданской войны. Связывать ее с началом распада империи… С тем же успехом можно напрямую связать Кавказскую войну и крушение Российской империи. А что?! Сопротивлялся Кавказ ни много ни мало шестьдесят лет. А всего через полвека после взятия Гуниба и пленения Шамиля (1863 год) распалась империя!

Если при Адриане римляне вынуждены были перейти от агрессии к обороне, дело тут вовсе не в одной какой-то войне, а в нескольких, которые приходилось вести одновременно. Восстания в Египте, на Кипре, в Киренаике вовсе не были «чисто еврейскими». Поднимались очень многочисленные слои покоренных народов.

Кроме того, восстание Бар-Кохбы закончилось в 135 году по Р. Х., а присоединения к территории Римской империи делались и в Парфянской войне 163–165 годов, и на Дунае в самом конце II века. То есть после восстания.

Но масштаб-то претензии каков! Евреи сокрушили Римскую империю — ни много ни мало.

И дальше все в таком же точно духе. Вот, например: «С четвертого по двенадцатый век нашей эры… процветали три уникальные центра еврейского образования — в Суре, Пумбедите и Нехардее. Эти аристократические иешивы… послужили прототипами первых европейских университетов, возникших в XII в.» [4, с. 213].

Опять фактологически неверно: первый европейский университет основан в 1095 году, в Болонье. Но даже и без этого невежества от такого заявления покачнет многих наивных людей, полагавших до сих пор, что предшественники университетов — римские грамматические школы и монастырские академии… Интересно даже — знали ли вообще европейцы, заводя университеты, об этих «аристократических иешивах»? Честно говоря, сомневаюсь…

«„Христово воинство“ (при завоевании Испании в XV веке. — А. Б.) сперва не отличало евреев от арабов, так как они носили одинаковые одежды и говорили на одном и том же языке. Поэтому реконкистадоры одинаково беспристрастно убивали и тех, и других, никому не оказывая предпочтения. Но скоро испанские графы и гранды оценили еврейскую ученость и предприимчивость. Тогда евреям были предложены различные льготы, чтобы побудить их остаться в христианской Испании, расширить ее торговлю и обогатить культуру… Благодаря своим знаниям и опыту марраны занимали важные государственные посты. Они брали себе жен из благороднейших испанских семей и становились не только грандами и кузенами королей, но и даже епископами и архиепископами. Это вызывало зависть и гнев коренных испанцев-христиан, которые не могли достичь столь высоких должностей…» [4, с. 286–287].

Интересно было бы прочитать этот отрывок кому-нибудь из современных испанцев, особенно с фамилиями Альба или Бурбон. Пусть знают, что их тупые предки, не способные достичь высоких должностей, уступали свои места при дворе гениальным евреям! То-то они хохотать будут…

Впрочем, и никакие другие исторические события без евреев совершенно невозможны! Вот, например, инквизиция…

«Рьяные властители решили наказать христиан-альбигойцев в Южной Франции, осмелившихся сомневаться в догмах церкви. Так как вместе с жизнью еретик, как правило, лишался и своего имущества, знать скоро заметила прямую зависимость между числом очищенных смертью еретиков и количеством золота в своих сундуках. Охота за еретиками оказалась доходным предприятием. В одном из французских городов было безжалостно убито 20 000 альбигойцев; их имущество было законным образом конфисковано. Наконец папство забеспокоилось: частная охота на еретиков была запрещена (как впоследствии и частная охота на евреев). Так образовалась инквизиция…» [4, с. 285].

Все понятно? Из охоты на евреев, разумеется. Напомню только, что, по Иванову, как раз евреи-то инквизицию и придумали.

А Возрождение? А Реформация?

«Разве тот факт, что Возрождение возникло в тех районах, где существовала наиболее активная еврейская жизнь, является лишь случайным стечением обстоятельств? Возрождение началось не во Франции, Англии или Германии, а в областях, где евреи уже 300 лет занимались переводом греческих, арабских и еврейских классиков на латынь… Петрарка шел по следам евреев» [4, с. 284].

«Эти умонастроения (вызванные Крестовыми походами. — А. Б.) выразились в творческом взлете Возрождения и религиозном протесте Реформации. В первом евреи участвовали в полной мере и с блестящим успехом; во втором они пытались держаться вне „семейной ссоры“ и потерпели ужасное поражение» [4, с. 283].

Правда, чуть ниже на той же странице мистер Даймонт пишет, что «печальная обязанность еврейского историка» состоит в том, чтобы отметить: среди имен деятелей Возрождения «не было ни одного еврея» [4, с. 283] и что «роль самих евреев в развитии Ренессанса представляется уже не столь ясной» [4, с. 284].

И не удивительно! Ведь привести хотя бы одно имя еврея — деятеля Возрождения и Реформации — Даймонт не в состоянии.

Правда, рассказывает он про Иоханна Рейхлина (1455–1522) как про человека, «заложившего фундамент протестантизма».

«Гуманистическая философия Рейхлина была иудаистской. Христианин, воспитанный на латыни, бегло говорил на иврите, был знаком с ивритской литературой и изучал Каббалу — еврейскую мистико-метафизическую философию, просочившуюся в работы еврейских и христианских ученых времен Возрождения. Рискуя жизнью, ибо отклонение от церковной догмы означало смерть, Рейхлин защищал евреев и Талмуд от злословия и клеветы и популяризировал еврейство в среде интеллектуалов-христиан. На примере Рейхлина можно убедиться, что иудаизм играл большую роль в распространении гуманистического учения в Германии» [4, с. 283–284].

Иногда мне бывает жаль, что нельзя оживить уважаемого герра профессора Рейхлина (да и Петрарку), рассказать им, кто же, оказывается, их учителя, и дать потом возможность им пообщаться с мистером Даймонтом, желательно в каком-нибудь тихом, уединенном месте, и не давать Даймонту оттуда сбежать слишком быстро. Средневековые методы воспитания жестоки, но ведь он честно заработал…

Между образованными евреями Старого Света и диковатыми созданиями из США есть много точек несоприкосновения. И я очень далек от мысли, что бредни Даймонта могут принимать всерьез ученые из Иерусалима. Но и они порой опускаются почти до уровня мистера Даймонта, — хотя бы когда они всерьез анализируют еврейскую мысль как важнейший исток реформации: «Критический подход к религии и к Библии, возникший в кругах испанских изгнанников, сыграл очень важную роль в развитии еврейской мысли, хотя в XVII веке влияние его как среди евреев, так и среди христиан было весьма ограниченным» [39, с. 394].

А к тому же у них попадаются такие, например, шедевры:

«Все современные государства ценят по заслугам своих научных работников-евреев; упадок немецкой науки в гитлеровской Германии после изгнания евреев послужил им добрым уроком. Если в Средние века и в эпоху развивающегося капитализма терпимость по отношению к евреям была обусловлена их незаменимым вкладом в область денежных операций и финансовой администрации, то после Второй мировой войны положение их является в значительной мере следствием их исключительных успехов в области науки» [39, с. 755].

Именно за счет своей то ли природной, то ли воспитанной в них гениальности «…евреи превратились в своего рода общественный слой, обладающий немалым весом в современном обществе» [39, с. 755].

Интересно, а как бы реагировали израильские ученые, напиши кто-нибудь в Германии: «В XIV–XV веках немцы были основным городским населением в Польше, Литве, в Прибалтике. Они превратились в своего рода общественный слой, который пользовался немалым весом». Нет, мне даже страшно подумать, какой визг и вой поднялся бы! В каких чудовищных грехах обвиняли бы сказавшего нечто подобное (причем с гораздо большими основаниями, нежели у авторов приведенного отрывка)! А уж сочини некто… неважно кто — перс, француз, немец или русский нечто в духе мистера Даймонта, сведи он всю историю человечества к истории его народа… Тут бы не просто поднялся визг и вой, тут бы наверняка более квалифицированные коллеги сочли бы долгом откреститься от своего собрата да еще и принесли бы публичные извинения.

Но даже самые культурные евреи вовсе не считают, что они «за дураков краснеют». Даже если понимают, что написана глупость, — все равно не краснеют они. Почему?

ДИАГНОЗ

Каждая языческая верка хороша вот чем: она нимало не отрицает, что остальные верки — такие же хорошие, как она сама. Язычник действует грубо, жестоко — в том числе и потому, что такова его вера. Сохранилась запись беседы протестантского миссионера с негритянским вождем с юга Африки.

— Понимаешь ли ты, что такое добро, сын мой?

— Конечно, понимаю! Добро — это когда я угоняю чужих коров и краду чужих жен!

— Но что же тогда зло?!

— А это когда у меня угоняют коров.

Язычник действительно живет по таким правилам, и чтобы измениться, ему надо сначала перестать быть язычником. Если бы Аман повесил сыновей Мордохая, то даже у самого Мордохая это не вызвало бы нравственного протеста. Обычнейшее дело — горе побежденным, и все. Каждое племя делает именно так.

А вот с иудеями приключилась такая печальная вещь… Иудаизм — в тех формах, в которых он сложился во время вавилонского плена, — включает в себя черты и мировой религии, ту мораль, о которой Мартин Бубер высказался коротко и ясно: «Нельзя желать другому того, чего не хочешь по отношению к самому себе! А все остальное — это уже толкования…». Не случайно же христианство признало законы, приписываемые Моисею. Как выразился один из Римских пап: «Мы молимся и почитаем Закон, ибо он был дарован отцам вашим через Моисея. Но мы осуждаем вашу религию и ваше искаженное понимание Закона».

От десяти заповедей не откажутся ни буддисты, ни конфуцианцы, ни даосисты, ни митраисты, ни зороастрийцы, ни мусульмане. Любая мировая религия признает мораль, которую принес иудеям Моисей.

Бог, почитаемый в иудаизме, сотворил не только кочевья Авраама, и даже не только Ханаан, а весь мир, все небо и землю. Все твари земные и все люди сотворены Им, и Ему должны быть благодарны за бытие. Как поют муэдзины, созывая мусульман на молитву: «Могуществу Твоему нет предела, и милостям Твоим нет конца».

И поэтому тоже иудаизм — религия вселенская. Она пытается осмыслить не кусочек Земли, как всякое язычество, а весь видимый и невидимый мир. Весь Универсум, в котором живет человек. Иудаизм «старобиблейского» народа еще был привязан к одному небольшому куску Земли. Иудаизм «новобиблейского» народа не привязан ни к какой конкретной географической точке. Эту религию можно исповедовать в любом месте земного шара, а также в любой точке космоса.

Но иудаизм сложился как религия мировая и вместе с тем как чисто племенная. Иудеи — избраны Богом. Это группа племен, потом небольшой народ, заключивший личный, племенной договор с Богом. Этот договор заключен вовсе не со всем человечеством, а с очень небольшой его частью. Не очень понятно даже, имеем ли мы все вообще отношение к этому договору и существуют ли у нас, с точки зрения иудаизма, бессмертные души. Имеют ли для нас значение Законы Моисея и существуют ли для нас с вами (для 99,9 % человечества) загробная жизнь, Суд, рай и ад. Потому что Бог сказал Аврааму: «Потомству твоему даю Я землю сию, от Реки египетской до великой реки, реки Евфрата: Кенеев, Кенезеев, Кедмонеев, Хеттеев, Ферезеев, Рефаимов, Амореев, Хананеев, Гергессеев и Иевусеев» (Бытие. Глава 15. 18–21) [53, с. 14].

Раньше Бог говорил Адаму и Еве: «Наполняйте собою землю и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Бытие. Глава 1. 28) [53, с. 2].

И племенам, произошедшим от Ноя: «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется на земле, и все рыбы морские: в ваши руки отданы они» (Бытие. Глава 9. 2) [53, с. 8].

Теперь он точно так же отдает во власть потомков Авраама… людей. В Библии (глава 10 Книги Бытия) подробно перечисляется «родословие сынов Ноевых». Авраам — лишь один из множества этих потомков, но именно он и только он заключает с Богом договор и только ему обещает Бог: «И сделаю потомство твое как песок земной; если кто может сосчитать песок земной, то и потомство твое сосчитано будет. Встань, пройди по земле сей в долготу и в широту ее: ибо Я тебе дам ее» (Бытие. Глава 12. 16–17) [53, с. 12].

Получается, что людям Бог отдает во власть животных и рыб, а потомкам Авраама в такую же власть — и людей. Ведь все известные древним иудеям «племена земные» перечислены в том же контексте, что и звери и птицы. Это факт.

Из очень многих текстов Библии прямо вытекает, что все народы даны евреям для удовлетворения их нужд. Прямо или косвенно — а вытекает.

Сама избранность Богом в иудаизме очень своеобразна: это избранность по генетическому принципу. Родился от еврейки — ты избранный, каковы бы ни были твои личные качества. Не родился — не избран. Подонка, запойного пьяницу, негодяя, убийцу — какого-нибудь Яшу Свердлова или Минея Губельмана, какого-нибудь расстрельщика, славно потрудившегося в подвалах ЧК, — их Бог избрал для Себя.

А вот Владимир Иванович Вернадский, Николай Михайлович Амосов, Лев Николаевич Толстой или другой самый умный, самый праведный, самый достойный человек — не избран. Ну не хочет его знать Бог, да и все тут! Дан он иудеям в пропитание, только тем вообще и интересен.

В самом начале церковного раскола на Западе протестанты считали, что Бог избирает для спасения то одного, то другого человека. Такого счастливчика можно узнать, в числе всего прочего, и по удачливости в делах: если человек богат, по крайней мере обеспечен, — значит, Господь выбрал его для спасения души. Такое избранничество никак не зависело ни от личных качеств, ни от заслуг, ни от поведения человека. Богоизбранные были избраны просто потому, что такова Божья воля — чистейшей воды Божий произвол.

Но даже это страшненькое учение — детские игрушки в сравнении с иудаизмом. Потому что иудаизм внутренне расколот, в нем содержится одновременно две морали: мораль мировой религии — но для своих, для избранного Богом народа. И мораль язычника — для всех остальных. Для 99,9 % людей.

Если язычник угонял коров и жен у врага — это было добро. Если у него угоняли жен и коров — творилось зло. Но язычник не ждал, что к нему отнесутся иначе и заплатят ему другой монетой. Так уж был устроен его, язычника, мир — как у Короля в пьесе Евгения Шварца: «Люди давят друг друга, режут родных братьев, сестер душат… Словом, идет повседневная, будничная жизнь».

А иудеи не только живут сами по двум законам сразу: для себя один, для всего человечества другой. Они искренне ждут, что все остальные признают их исключительность и отнесутся к ним не по законам языческим, а по законам мировой религии — как к братьям. Но сами-то они братьями быть не готовы.

Весьма любопытное наблюдение: во всех исторических книгах, написанных евреями, причем даже в очень хороших книгах, допускаются дичайшие неточности, как только речь заходит об истории других народов. Ну, про мистера Даймонта как-то и говорить неинтересно. С ним все ясно. Но и у Александра Янова Виссарион Белинский становится вдруг лидером славянофилов, а у С. М. Дубнова евреи поднимают из праха польские города, разрушенные татарами (возле которых татары даже и не появлялись…).

Эта небрежность колеблется от простых, не принципиальных неточностей до дичайших ошибок, за которые восьмикласснику вполне могут поставить «двойку». За Белинского-славянофила — запросто поставили бы. Почему?!

Я могу объяснить это только одним, довольно невеселым способом: а потому, что евреям наплевать на историю других народов. И вообще на всех, кроме самих себя, любимых. Будь это иначе, всегда можно исследовать «другого»… уж в таких-то пределах. Неточности возникают потому, что для исследователей все это неважно. Вот три волоска росло на бороде царя Соломона или только два… О! Это важнейший вопрос! А вот как была устроена экономика Франции, на какие сословия делилось общество Германии… Какая разница?! Что вообще значат и Германия, и Франция, и обе они вместе взятые в сравнении с волосками на бороде… или на другом месте царя Соломона?!

Знаменитый русский философ Владимир Соловьев так высказался по поводу не менее знаменитого пушкинского «Пророка»: «Прямое призвание всех еврейских пророков относилось не к людям вообще, а к еврейскому народу, и универсализм их был не отвлеченным и предвзятым, а представлял живое перерастание национальной религиозной идеи, ее реальное расширение в идею всемирно религиозную, причем живым средоточием до конца оставалось национальное „я“ Израиля. Бог в Библии никогда не повелевал своим пророкам обходить моря и земли, а, напротив, возвещал через них, что все народы сами придут к Израилю» [40, с. 63].

И делал вывод: «„Пророк“ — стихотворение вовсе не библейское по духу, в нем поставлены проблемы духовных исканий современности».

ИУДАИСТСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

«Цивилизация — это совокупность людей, стоящая между народом и человечеством» — такое определение цивилизации дал американский ученый Янч. Цивилизация стоит на «религиозно-культурном фундаменте». Одна из «мировых» религий формирует культуру какого-то огромного региона. Догматы, идеи и требования этой религии формируют отношение к миру всех, кто живет на этой территории.

Существует мусульманская и христианская цивилизации, буддистская и конфуцианская (дальневосточная). Коль скоро существует совокупность людей, исповедующих иудаизм, следует сделать вывод и о существовании иудаистской цивилизации. Принадлежность к ней определяется не по крови. Мы уже видели и увидим еще много раз, как люди разных племен и народов принимают иудаизм. И совершают гиюр, входят в состав общин и начинают поклоняться Яхве целыми государствами. На всех этих людей, независимо от способа обращения, действует совершенно определенная пропаганда, к ним предъявляются требования, как бы исходящие из уст Творца. И психология этих людей изменяется в соответствии с религиозно-культурным фундаментом иудаистской цивилизации.

ЗАРАЖЕННЫЕ

Значит ли сказанное, что только одни евреи полны убежденности в собственной исключительности? Вовсе нет. В мире не так уж мало людей, вполне искренне считающих евреев светочами мира. Любой психиатр расскажет вам, что безумие очень легко индуцируется. Стоит в комнату, где сидят спокойные, умственно трезвые люди, вбежать провонявшему мочой обезумевшему существу, повыть и поплясать, и у этих трезвых людей (и у евреев, и у гоев одинаково) неизбежно возникает подспудное желание самим немножко повыть и поотбивать чечетку.

Ну, пусть не громко повыть, не вовсю поплясать, а так… Совсем немножечко подвыть сквозь зубы, попритопывать ногами в такт бешеным, невольно привлекающим внимание скачкам сумасшедшего.

Психиатры шутят иногда, что «эти дела тоже заразные», и в чем-то они, пожалуй, правы. Это же касается и сферы безумных идей, сумасшедших представлений «…нации, которая себя объявила избранным Богом народом и почти убедила в этом мир» [4, с. 17].

Почти убедила? Я сказал бы так: убедила некоторых представителей этого мира. Вот хотя бы: «Народ израильский! Светоч мира! Ты особенно прости меня. Прах убитых во время погромов младенцев мучит мою совесть. Прости меня, самый даровитый, самый блистательный народ из всех народов» [41, с. 360]. Вообще-то, слово «убеждение» к Сергею Михайловичу Труфанову, в монашестве отцу Илиодору, вряд ли применимо. Побывал он в рядах самых отпетых черносотенцев и «строителей нового общества», пытался и делать карьеру с помощью Распутина и устроил с ним безобразную драку, даже хотел убить. Был и христианским монахом, и колдуном, и язычником, и «пламенным атеистом».

Тем не менее, начинал-то Илиодор с того, что стал страшнейшим антисемитом и поносил евреев так, что просто делалось неловко. И детишек они ловят и едят, и на помеле летают, и в мацу кровь подмешивают, и неурожаи от них… Словом — ужас!

Обо всех этих ужасах отец Илиодор, слегка подзабывший и Нагорную проповедь, и многие другие высказывания Спасителя, рассказывал много и охотно, по большей части устно, но случалось — и письменно.

На некоем витке своей биографии, когда страну уже захватили… скажем так: захватили интернационалисты, вот тут-то и выяснилось, что агрессивнейший антисемитизм отца Илиодора — вовсе не глубокое нравственное убеждение, а попросту способ сделать карьеру в политике. То-олько запахло жареным, и перековавшийся отец Илиодор Труфанов решил, что ему тоже надо сделаться пламенным интернационалистом… и начал произносить тексты типа вышеприведенного.

Хотя, может быть, дело не только в политической проституции. Может быть, мы имеем дело с искренней «перековкой» человека, который убедился: евреи его переиграли в политические игры, а раз так — значит, они умнее и достойнее, «светочи мира, самый блистательный народ». Или мы присутствуем при очередном интриганском вираже отпетой политической проститутки, и не более того.

Если второе предположение верно, то с удовольствием отмечу: карьера Труфанова на этом кончилась — и церковная, и светская — любая.

Но вот уже в наше время, и уж наверняка без всякого внешнего принуждения некий М. А. Князев пишет в аннотации к своей книге:

«Число 7 во все времена историки у разных народов считали магическим, загадочным, чудодейственным. Кроме этого числа еще два — 4 и 11 — нашли свое выражение в проявлениях свойств материального мира как в микроструктурах, так и в Большом космосе…

…Мировой сионизм, как часть современной истории, является в настоящее время активно действующим на эволюцию фактором…

Исследованию этого феномена с точки зрения общей тенденции эволюционного процесса и посвящается настоящая работа» [42, с. 4].

Уровень аргументации таков: автор полагает, что «групп крови — четыре, и человеческих рас тоже четыре» [42, с. 57], из чего делаются далеко идущие выводы.

Книга изобилует перлами типа «Резерфорд взглянул на небо и построил планетарную систему атома» [42, с. 30] (вспоминается невольно из Стругацких: «Оорт первым взглянул на небо и увидел, что Галактика вращается». Или Князев пил из тех же родников?).

Все это позволило бы Князеву занять почетное место в «Библиотечке русского антисемита», если бы не одно, но очень важное обстоятельство: он от всей души считает евреев светочами мира, а все связанное с евреями (Князев упорно называет все это одним лишь словом «сионизм») он считает генеральной дорогой космической эволюции. К светлым высотам космического разума ведет нас, по Князеву, «явление, которому не менее 3500 лет, а именно это время я бы отвел истории сионизма» [42, с. 9].

Воистину, «я далек от того, чтобы считать этого не вполне нормального брахмана типичным представителем индусской исторической школы». Но Князев — это тоже некое явление, пусть и не очень многочисленное: гой, отчаянно верящий в еврейскую исключительность и природную избранность. Он уверовал и уже, как умеет, так и пытается убеждать в этом читателя. Послушайте! Неужели даже для таких нельзя ничего сделать?! Хотя да! Обрезание в иудаизм. Обряд, называемый гиюр. Обрезайся, пока не поздно, Князев, и ты спасешься!

Но в целом, конечно же, народы не особо радуются, столкнувшись с комплексом исключительности. Заражаются в основном те, кто имеет соответствующую предрасположенность.



<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 2236


Возможно, Вам будут интересны эти книги: