Борис Башилов.   Александр Первый и его время. Масонство в царствование Александра I

VI. Общество александровской эпохи


        Александр I, — как верно отмечает С. Платонов в "Лекциях по русской истории", — в сущности "мало ценил то общество, которым управлял, только во время Отечественной войны, патриотизм всех слоев населения вызвал у него временное уважение к русским".
       И надо сказать, что у Александра I было мало оснований уважать высшие слои денационализированного русского общества, на которое ему приходилось опираться при управлении обширным государством. Он рано, еще юношей хорошо узнал нравственную нечистоплотность русских "вольтерьянцев" и масонов, составлявших двор Екатерины II.
       Вспомним его характеристику "Екатерининских орлов", в письме, написанном своему другу Кочубею 21 февраля 1796 года. "Нет ни одного честного человека среди них", — писал он. — "Я всякий раз страдаю, когда должен явиться на придворную сцену. Кровь портится во мне, при виде погони на каждом шагу за получением высших отличий, нестоящих в моих глазах медного гроша. Я чувствую себя несчастным в обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя и лакеями, между тем, они занимают высшие места. Как, например, Зубовы, Пассек, князья Барятинские, оба Салтыкова, Мятлевы и множество других, которых не стоит даже называть и которые, будучи надменны с низшими, пресмыкаются перед теми, кого они боятся".
       Еще меньше стал уважать Александр I это "высшее" общество после того, как представители его вовлекли Александра I, с помощью ряда провокаций, против его желания, в заговор против отца, клятвенно уверяли, что к отцу не будет применено никаких насилий, а затем зверски убили его.
       Можно ли было уважать таких людей и верить им?
       Во все царствование Александра I политическая обстановка была очень напряженной. В начале царствования Александр был орудием в руках двух крупных сил — русского масонства и европеизированной аристократии, зараженной масонскими идеями и идеями французской революции, проистекавшими из масонства. Ведущей политической силой было, конечно, русское масонство и политические течения, возникшие под его влиянием в аристократическом обществе и среди офицеров гвардии.
       Общество Александровской эпохи напоминало телегу, которую тащат в разные стороны лебедь, рак и щука. Яркую характеристику духовной смуты, царившей в душах дворянства и русского образованного общества в эпоху Александра I дал проф. И. Ильин в речи, произнесенной в 1937 году в Риге по случаю 100-летней годовщины со дня смерти Пушкина:
       "Россия заканчивает собирание своих территориальных и многонациональных сил, но еще не расцвела духовно: еще не освободила себя социально и хозяйственно, еще не развернула целиком своего культурно-творческого акта, еще не раскрыла красоты и мощи своего языка, еще не увидела ни своего национального лика, ни своего безгранично-свободного духовного горизонта. Русская интеллигенция еще не родилась на свет, а уже литературно западничает и учится у французов революционным заговорам. Русское дворянство еще не успело приступить к своей самостоятельной, культурно-государственной миссии; оно еще не имеет ни зрелой идеи, ни опыта, а от 18 века оно уже унаследовало преступную привычку терроризировать своих государей дворцовыми переворотами. Оно еще не образовало своего разума, а уже начинает утрачивать свою веру и с радостью готово брать "уроки чистого атеизма" у доморощенных или заезжих вольтерьянцев..."
       "...Русское либерально-революционное дворянство того времени принимало себя за "соль земли" и потому мечтало об ограничении прав монарха... Оно не понимало, что России необходимо мудрое, государственное строительство и подготовка к нему, а не сеяние революционного ветра, не разложение основ национального бытия; оно не разумело, что воспитание народа требует доверчивого изучения его духовных сил, а не сословных заговоров против государя..."
       "Пользуясь замешательством и всеобщей растерянностью правительства в первые дни после катастрофы, — пишет друг детства Александра I, князь Адам Чарторыйский, — генерал-от-кавалерии граф Пален возымел мысль захватить в свои руки ослабленные бразды правления".
       Пален решил принять на себя роль опекуна юного Государя, возведенного на престол его вероломством и предательством.
       Убив Павла I, русское масонство, единственная организованная в то время политическая сила, крепко держало в своих руках его сына. После убийства Павла I масоны пытались снова ограничить власть царя. Известно, что Пален и Зубовы напомнили Александру о его обещании ввести конституцию. Декабрист Лунин сообщил следственной комиссии, что Н. П. Панин и Пален хотели ввести конституцию. Это намерение заговорщиков не удалось только благодаря противодействию командира Преображенского полка генерал-майора Талызина, генерала Уварова и полковника князя П. Волконского.
       Но все заговорщики масоны-дворяне и  дворяне, не бывшие масонами, были единодушны в своем желании восстановить уничтоженные Павлом I сословные привилегии дворянства. И Александру I пришлось удовлетворить их желание, хотя сам он был против этой меры.
       2 апреля 1801 года, через месяц после убийства отца, Александр I восстановил Жалованную грамоту дворянства, хотя известны его слова, что он "восстановил дворянскую грамоту, уничтоженную Павлом, против своей воли, и эта исключительность дарованных ею прав, всегда ему была противна".
       Как указывает известный исследователь эпохи Александра I, Великий Князь Николай Михайлович, — "дворянство было всегда ненавистно Александру, и корень ненависти к нему связывался не с крепостным правом, а с ролью дворянства в событии 11 марта, не забытым в течении всей его жизни".
       Александр I относился к участникам заговора против его отца со смешанным чувством антипатии и боязни. Он ненавидел их и в то же время опасался, что они могут организовать заговор и против него, убить и его.
       Масонам и якобинцам дворянам не удалось добиться введения конституции. И формально Александр I был полновластным властителем, но фактически он не был таковым. Всю жизнь ему приходилось считаться с желаниями тех, которые с помощью подлых интриг и провокаций вовлекли его в заговор против отца. Проживи он немного больше и ему пришлось бы подавлять масонско-дворянский заговор декабристов, созревший еще при его жизни.
       В дневнике за 1834 год Пушкин записывает: "...Третьего дня обед у Австрийского посланника... Сидя втроем с посланником и его женой, разговорился я об 11 марта. Недавно на бале у него был цареубийца Скарятин; Финкельман не знал за ним этого греха. Он удивляется странностям нашего общества. Но покойный Государь был окружен убийцами его отца...
       ...Государь, ныне царствующий, первый у нас имел право казнить цареубийц или помышления о цареубийстве; его предшественники принуждены были терпеть или прощать".
       Правильность взгляда Пушкина, что Александр I до конца жизни не мог наказать убийц своего отца и принужден был терпеть их, подтверждает и заместитель французского посла граф Буальконт в августе 1822 года:
       "...Где можно видеть людей прекрасно воспитанных и принадлежащих к сливкам общества, но восхваляющих убийц Павла I, и где лучшим тоном людей высшего света были их намеки на то, что и они имели отношение к ужасному преступлению".
       Это было написано всего за 28 месяцев до смерти Александра I. Как мог Александр I уважать подобное общество, которым ему пришлось управлять, но которое упрямо стремилось управлять им.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 1686


Возможно, Вам будут интересны эти книги: