Категория материала: Конспирология других стран
Елена Ларина, Владимир Овчинский   

Глобальные элиты и биткоин

Дата:    19.01.2014 // дата первой публикаци: 10.01.2014   Теги:   финансы  

В качестве введения в тему как нельзя лучше подходит цитата из книги Джулиана Ассанжа «Шифропанки: Свобода и Будущее интернета»: «Финансовые вопросы — самые опасные… Распределённая валютная система, не требующая центрального сервера, который был бы привлекательной целью для принудительного контроля – это то, что действительно ново в Биткоине.

В системе действуют алгоритмы, обеспечивающие распределенное доверие. В сети Биткоин принуждение к отказу от мошенничества достигается не с помощью закона, регулирования или аудита, а за счёт вычислительной сложности, которую каждая часть сети должна преодолеть, чтобы доказать, что делает именно то, о чём заявляет. Таким образом, принуждение к честному Биткоиновому «банкирству» встроено в архитектуру системы… Думаю, что игра, которую нужно провести с Биткоином, состоит в том, чтобы добиться его принятия интернет-провайдерами и крупнейшими интернет-сервисами, интернет-магазинами и т.п. А когда система криптовалюты будет хорошо принята основными игроками интернет-индустрии, они сами наймут лобби, или другими способами решат необходимые вопросы с государством и международными регуляторами».

Попытка типологии мировых элит

В нашем сложном, противоречивом мире роль элит в силу многих факторов заметно возрастает. В подавляющем большинстве стран мира представительная демократия становится во все возрастающей степени формальным институтом, оказывающим все меньшее влияние на ход процессов. Поэтому отношение элит к Биткоину в значительной степени предопределит не только его судьбу, но и конкретные события и процессы, которые будут происходить в ближайшее время.

Нельзя не отметить, что несмотря, а возможно и из-за возрастающей роли элит, анализ господствующих групп в обществе становится все более мифологизированным. Поразительно, но факт, что наиболее, если так можно выразиться, «новые» научные, а не пропагандистские, документированные работы по американской экономической элите вышли аж в 70-е годы прошлого века. В качестве примера можно привести книги Ф.Ландберга " Богачи и сверхбогачи. О подлинных правителях Соединенных Штатов Америки" и Б.Селигмена "Сильные мира сего". Не поверив данному обстоятельству, авторы статьи специально обратились с ведущему американскому элитологу, автору бестселлера «Who Rules America? The Triumph of the Corporate Rich» Г.В.Домхофу с вопросом – были ли опубликованы в последние 15-20 лет книги, подобные классической работе Ф.Ландберга по структуре американских элитных групп. Уважаемый профессор ответил, что таких работ в открытой печати опубликовано не было, несмотря на то, что в настоящее время в распоряжении исследователей находится эмпирического материала и данных неизмеримо больше, чем в прошлом веке.

В этой связи понятен интерес к исследованию С. Витали, Дж.Гладфелдера и С.Биттистона «The network of global corporate control». Краткая выжимка из этой работы под названием «147 корпораций, которые контролируют мир» была перепечатана всеми ведущими научными и популярными электронными и бумажными изданиями во всех странах мира.

Между тем, несмотря на всю сенсационность исследования, оно отражает лишь часть картины. Более того, в определенной степени его результаты показывают весьма искаженную картину. Дело в том, что, как эмпирически показал Э. Маршалл из Института Хэмптона, и неопровержимо математически доказал российский математик В.Подиновский, элиты, даже в условиях существования сети перекрестного владения акциями не представляют собой однородной системы.

Для выделения крупных структурных блоков в сложной системе мировых элит лучше всего подходит, по нашему мнению, критерий деятельности элитных групп. Именно деятельность определяет, какие технологии и ресурсы используются, какова структура активов и пассивов элит, в чем особенности их взаимосвязи с другими элитными группами и слоями общества и т.п.

В современном глобальном мире потребительского финансизма по критерию деятельности четко выделяются три элитных группы. Естественно, что такое выделение не абсолютно, группы переплетаются между собой, имеют зачастую общих представителей в структурах политической власти и т.п. Однако, при этом, способ их существования, экономические интересы, механизмы политического доминирования и т.п. существенно различаются.

Первая группа – это, несомненно, хозяева сегодняшнего мира, финансисты, или, как их недружелюбно называют в СМИ – банкстеры. Они являются не только в значительной мере хозяевами эмиссионных центров, но и получают и контролируют львиную долю доходов глобальной экономики. Например, в Соединенных Штатах доля прибыли финансового сектора в общем объеме выросла с 10% до Второй мировой войны до более чем 50% в настоящее время. Полное господство финансистов окончательно установилось с перестройкой в Советском Союзе, и многократно упрочилось после его распада.

Вторая группа – это транснациональные компании традиционных отраслей экономики, порожденные второй производственной революцией, а также международные торговые компании. Эту группу еще часто называют корпоратократией. В последние 15-20 лет она перестала выступать конкурентом финансистов в борьбе элит и превратилась в, по сути, подчиненную им группу. Это, в частности, наглядно продемонстрировало упомянутое выше исследование «The network of global corporate control». В условиях перманентного снижения темпов экономического роста на протяжении последних десятилетий, падения нормы прибыли и действия мощных механизмов перераспределения прибылей, доходов и инвестиций из реального сектора в финансовую систему, у этого сектора фактически оказались исчерпаны внутренние драйверы и ресурсы развития. Его существование оказалось подчинено и с точки зрения формирования инвестиций, и с позиций владения капиталом, и по критерию обеспечения спроса на продукцию, финансовой элите глобального мира.

В последние 40 лет происходило постепенное формирование третьей группы мировой элиты, связанной с высокими технологиями, а в будущем, с разворачивающейся третей производственной революцией. Фактором формирования третьей группы элиты стала холодная война между СССР и США, когда государства стали вкладывать огромные ресурсы в научные исследования и новые производственные технологии, которые могли использоваться как в военном, так и в гражданском секторах экономики. Например, в США, Европе и Японии именно государства сформировали высокотехнологичные сегменты, создали механизмы их финансирования, а также обеспечили трансферт технологии из государственного сектора в частный для их коммерциализации и использования для производства товаров и услуг в секторе конечного потребления домохозяйствами.

Об этом убедительно свидетельствуют написанные на основе обобщения огромных массивов достоверных эмпирических данных книги M.Mаззукато «The Entrepreneurial State: Debunking Public vs. Private Sector Myths (Anthem Other Canon Economics)» и Ф.Блок, M.Kеллер «State of Innovation: The U.S. Government's Role in Technology Development». Именно государство создало, по сути, Силиконовую долину, обеспечило стартовый капитал венчурных фондов, дало заказы университетам, сформировало устойчивые производственные программы гигантам американской высокотехнологичной индустрии. Американские высокотехнологичные компании в сфере информационных технологий, робототехники, биотехнологий и т.п. являются исходно в значительной мере порождением военно-разведывательного комплекса. В этом смысле третью группу элит можно назвать «силовиками», памятуя о знаменитом выражении Френсиса Бэкона «Знание – сила». Другое название для этой группы предложил известный криптограф, один из руководителей компании Apple, бывший сотрудник АНБ Д.Райс в своей книге «Geekonomics». Он предложил называть эту третью группу «гикономиксами».

Три фактора развития мировых элит

Однако, для того, чтобы вникнуть в ситуацию с сегодняшними элитами, недостаточно просто классифицировать их по принципу деятельности. Существует еще как минимум три тонких момента, без рассмотрения которых невозможно сколько-нибудь адекватно понять внутриэлитные процессы и соответственно отношения элит к систему криптовалют.

Прежде всего, нельзя не отметить происходящую в значительной части мира трансформацию государства, как важнейшего института человеческого общества. Среди самых разнообразных процессов в этой сфере типологически можно выделить три. Во-первых, все шире происходит передача государственных функций на аутсорсинг частным компаниям. Например, число частных подрядчиков американского разведывательного сообщества перевалило за тысячу компаний. Во-вторых, все шире происходит своеобразная приватизация государства и отдельных его институтов, используемых как активы частными группами и группами давления. Одним из примеров такой приватизации является деятельность ФРС, которая по законодательству выполняет функции государственного агентства Соединенных Штатов. Хорошо известно, как в разгар кризиса частным банкам было передано на длительный сроки беспроцентно кредитов на более чем 3 трлн. долларов. Наконец, в-третьих, все шире происходит передача функций от государства, где ключевую роль играет пусть декларируемая, но все-таки по факту представительная власть, к различного рода надгосударственным, никем, по сути, не контролируемым структурам, где все решают неподотчетные чиновники. Такие претензии предъявляются к формируемым в настоящее время Трансатлантическому инвестиционному и торговому партнерству и Транстихоокеанскому торговому партнерству. При ослаблении по факту роли представительного государства, увеличивается господство крупнейших компаний, корпораций, банков, а также неформальных групп и других образований самой разнообразной конфигурации.

Вторым аспектом, который нельзя не принимать во внимание, является все большее расхождение интересов различного рода институтов и организаций с одной стороны и действующих внутри них групп – с другой. В 80-х годах прошлого века А.Лазарчук и П.Лелик опубликовали эссе «Голем хочет жить». В нем они впервые показали, что крупные организации типа министерств, разведывательных агентств, транснациональных корпораций и т.п. демонстрируют квазиразумное поведение. Развивая идеи Р.Акоффа, они показали, что такие организации имеют собственные цели, которые могут не полностью совпадать с законодательными или другим образом нормативно установленными функциями. Причем, это целенаправленное поведение осуществляется в каком-то смысле независимо от конкретных лиц, возглавляющих указанные организации, и в большей мере определяется сложившимися внутренними процедурами и технологиями, а также различного рода неформальными правилам и ценностями, присущими конкретной организации или институту. В последующем, эта гипотеза получила многочисленные эмпирические подтверждения на материалах самых различных стран мира. Такой подход хорошо объясняет известные всем факты, когда вновь назначенные руководители организации не могут изменить характер ее деятельности. Уже в этом веке на Западе Дж.Ходжсон и Т.Кнудсен, а в России М.Мусин установили, что в крупных организациях с неизбежностью появляются группы с собственными интересами. При этом, чем больше организация, и чем строже в ней соблюдается внутренний режим секретности, тем с большей вероятностью эти группы могут конкурировать между собой, даже не зная о существовании друг друга. Каждая из указанных групп старается использовать квазиразумное поведение организации в собственных интересах.

Наконец, третий аспект связан с необходимостью демифологизации элитного анализа. Длительное время господствовало понимание элит как жестких иерархий, в которых несколько групп ведут непримиримую борьбу между собой. Причем, как правило, эти иерархии относятся к числу жестких структур и существуют в неизменности длительное время, превышающее жизненные циклы нескольких поколений. Именно на данной посылке долгие годы было построено большинство работ по анализу элит. Она же продолжает быть весьма популярной в Рунете, где, несмотря на отсутствие каких-либо фактических подтверждений, по-прежнему муссируется тема борьбы Ротшильдов против Рокфеллеров, и наоборот.

Поскольку в условиях перехода после завершения Холодной войны мировой системы в высокодинамичную, турбулентную фазу своего существования перестали обнаруживаться данные, подтверждающие наличие жестких иерархий, как основного принципа организации элит, то на их место пришла так называемая сетевая модель. Отношения внутри элит стали трактоваться как сети со всеми вытекающими из этого последствиями. С развитием интернета такая модель стала абсолютно господствующей. Из нее исходит подавляющее большинство современных исследований элит.

Комбинация указанных выше трех обстоятельств привела к появлению принципиально нового подхода. Суть его - в констатации необратимого упадка элит всех типов, и перехода власти к децентрализованным малоконтролируемым сетям, типа Аль-Каиды или группы активистов Ассанжа. Наиболее ярко этот подход выражен в международном политическом бестселлере 2013 года, книге М.Наима « End of Power». Ее главный тезис состоит в том, что власть теперь легко «взять», но она оказывается бессильной. Реальное господство перестало быть сосредоточено в руках элит, а оказалось как бы распределенным, «размазанным» по множеству слабосильных, и эффективных лишь на короткое время сетевых структур.

Гетерархия как универсальный элитный принцип существования

Между тем, и в случае элит действует универсальный принцип: в реальности все происходит не так, как кажется на первый взгляд. Еще в 30-40 годы прошлого века российско-германский биолог Н.Тимофеев-Ресовский установил, что наиболее успешно адаптируются к быстроизменяющейся ситуации те живые организмы, в которых наиболее четко проявляется блочный принцип организации. Если переводить это на привычный нам язык, то речь идет о иерархо-сетевых структурах. В 1945 году американский математик и биофизик У.Маккалок разработал знаменитые нейронные сети, которые сегодня лежат в основе интеллектуального анализа Больших Данных. Занимаясь вопросами нейронных сетей, он вывел принцип организации живых организмов, который получил название гетерархии. В 2009 году профессор Корнуэльского университета Д.Старк выпустил книгу «Смысл диссонанса: оценки ценности в хозяйственной жизни». Он обнаружил, что гетерархия является организующим принципом не только для живых организмов, но и в хозяйственной деятельности.

Мы полагаем, что этот же принцип лежит в основе формирования и функционирования современных элит. Гетерархия – это сложная адаптивная система, включающая сильные устойчивые сетевые (горизонтальные) связи и пластичные, динамичные организующие иерархии (вертикальные связи), чей конкретный состав зависит от внутренних факторов и изменений внешней среды. Т.е. в основе любой элиты лежат сетевые взаимодействия, обусловленные общим характером деятельности. Но в рамках этих сетевых связей образуются различные обособленные группы. Эти группы в зависимости от ситуации выстраиваются в иерархии, т.е. отношения господства-подчинения, которые и организуют эти самые гетерархии, обеспечивают их существование в мире. В качестве метафоры гетерархии можно предложить группу велогонщиков, которая уходит в отрыв от основного пелетона. По сути, все участники группы равны, но в зависимости от тактики всей группы, наличии сил у каждого из ее участников и других факторов, тот или иной участник группы отрыва берет на себя функцию лидера и старается, чтобы отрыв группы от пелетона не сокращался, а возрастал.

Современные элиты организованы по принципу гетерархии. Есть гетерархии финансистов, корпоратократов, силовиков или гикономиксов, в которых внутреннее сотрудничество сопровождается постоянной конкуренцией и переменчивым балансом сил внутри гетерархии в зависимости от изменения внешней среды и внутренних обстоятельств.

Гетерархии и цифровые валюты

Теперь, наконец, настал момент, когда мы можем со спокойной душой перейти к Биткоинам. Анализ, проведенный в предыдущих статьях цикла, показывает, что среди финансистов сегодня нет полного единодушия. Если ФРС, банк Англии, Центральный банк Японии и Министерство финансов Германии отнеслись к системе Биткоин достаточно терпимо, то этого не скажешь о ЕЦБ, Министерстве финансов Франции, Народном банке Китая, Центральном банке Индии и т.п. В чем же причина? Выскажем свою гипотезу.

Некоторые горячие головы спешат видеть в Биткоине угрозу доллару. На уровне идеи это – предмет для обсуждения, но банкиры – люди прагматичные. Они исходят из цифр, а не эфемерных идей. С этой позиции цифровые валюты, по крайней мере, в близком будущем вряд ли станут конкурентом доллара, либо любой другой валюты мощного государства.

Однако наличие цифрой валюты важно для соотношения сил гетерархии финансистов. За последние 15-20 лет там сформировалась мощная группа, которую писатели и журналисты назвали «Квантами». Это инвестиционные и хедж-фонды в основном США, Великобритании, Германии и Сингапура, возглавляемые математиками и программистами, которые делают деньги не на эмиссии, не на кредитовании, а на финансовых спекуляциях и биржевой игре на высоковолатильных и других финансовых рынках. Их успех в решающей степени зависит от вычислительных мощностей и качества математических алгоритмов. Этой мощной группе посвящены книги С.Паттерсона «Кванты. Как волшебники от математики заработали миллиарды и чуть не обрушили фондовый рынок» и Д.Уэзеролла «Физика фондового рынка. Краткая история предсказаний непредсказуемого». Некоторые из таких структур рождением обязаны людям из власти, а также из военно-разведывательного сообщества. Ярким примером такого рода структур является знаменитый Blackstone, о котором книга Д.Морриса, Д. Кэри «Король капитала. История невероятного взлета, падения и возрождения Стива Шварцмана и Blackstone». «Кванты», которые заинтересованы в появлении все новых классов финансовых активов являются тактическими союзниками тех, кто старается дать жизнь различного рода криптовалютам. Цифровые валюты дают им как новый инструмент для спекуляций, так и позволяют усилить их позиции в отношении традиционных банкиров, которые не понимают и не знают специфики высоких информационных технологий и сложных систем криптографии.

Однозначно против новых цифровых валют настроена гетерархия корпоратократов, в которой взаимодействуют и борются между собой транснациональные производственные и торговые компании, принадлежащие традиционной экономике, сложившиеся в рамках второй производственной революции. Такая позиция связана не с какими-либо идеологическими предубеждениями, а с чисто прагматическим подходом, что называется «это просто бизнес, ничего личного».

Транснациональные корпорации в конечном счете реализуют эффект масштаба, который позволяет достигать тотального превосходства над остальными компаниями за счет низких издержек, сложной логистики и возможности диверсифицировать риски за счет множества производимых и торгуемых товаров и услуг. В своей совокупности это, грубо говоря, компании конвейера и сетевых торговых центров. Их благоденствие в условиях низких темпов экономического роста, свойственных уже долгие годы мировой экономике, возможно только при тотальном и все увеличивающемся подавлении среднего и малого бизнеса. Для них, чем выше уровень централизации, тем лучше.

Строго говоря, им крайне невыгодно любое снижение издержек, связанных с производством и обращением, которое доступно не только для уже существующих гигантских корпораций. Один раз эти компании уже обожглись, проспав интернет-революцию и допустив появления новых торговых гигантов типа Amazone, eBay и т.п. Теперь они ни в коем случае не хотят допустить даже намека на создание платежных систем с нулевыми, либо близкими к нулевым платежными издержками. В этом смысле главными лоббистами мер на правительственном уровне против цифровых валют выступают даже не столько центральные банки, которые пока угрозы в этих валютах не видят, сколько корпоратократическая гетерархия.

Правда имеется возможность одного достаточно любопытного исключения из описанного выше правила. Речь идет о государственных компаниях традиционного сектора. В строгом смысле этого слова, государственная компания в своей деятельности может не руководствоваться критерием максимизации своей собственной прибыли, а решать иные необходимые политическому руководству задачи. Поэтому в чисто гипотетическом плане можно представить себе ситуацию, когда в силу тех или иных причин торговые или производственные государственные компании могут поддерживать те или иные цифровые валюты.

У этой же возможности есть и оборотная сторона. Цифровые валюты тесно связаны с информационными технологиями и в целом с технологическим пакетом третьей производственной революции. Этот пакет базируется на мини предприятиях, способных удовлетворить персонифицированный, а не массовый спрос. Весьма вероятно, что в недалеком будущем менеджмент государственных компаний в различных странах мира может постараться использовать ресурсы своих компаний для вложений в такого рода предприятия, принадлежащие уже не государству, а им самим. Кстати, в Китае, согласно ряду появившихся в последнее время публикаций такую возможность рассматривают как весьма вероятную. Более того, есть все основания полагать, что решение Народного банка Китая по отношению к Биткоину связано не столько с надуманной угрозой Биткоина могучему юаню, сколько с реальностью использования системы Биткоин для массированного вывода средств из государственного сектора китайской экономики, а также отмывания коррупционных и других, нажитых преступным путем, денег.

Очевидные сторонники системы цифровых валют это - гетерархия силовиков или гикономиксов. Хотя гиганты информационных технологий, которые являются сегодня несущей конструкцией новой производственной экономики, стараются пока не высказываться на тему цифровых валют, некоторые выводы сделать, тем не менее, можно. Прежде всего, бросается в глаза количество бывших топ-менеджеров, разработчиков, ключевых программистов из интернет-гигантов, включая Google, Facebook, Amazon и т.п., которые либо вкладывают собственные средства, либо непосредственно участвуют в компаниях, связанных с цифровыми валютами вообще и с системой Биткоин в частности. Ряд компаний, например, PayPal, которые казалось бы, должны выступать конкурентами цифровых валют, в лице своего генерального директора Д.Маркуса, приветствуют их появление. Крупнейшая мировая торговая площадка eBay сообщила, что по мере того, как Биткоин утратит сверхвысокую волатильность, в компании готовы рассмотреть возможность использовать ее в качестве платежного средства.

Когда мы говорим о бывших работниках Google, Facebook и т.п., то здесь, как в известной шутке о спецслужбах, можно сказать, что «бывших работников не бывает». В мире информационных технологий, особенно в Соединенных Штатах, разработчики, ключевые программисты, инвесторы связаны теснейшими личными отношениями, и стараются на протяжении карьеры наращивать свой социальный капитал или систему связей и доверительных отношений между собой. Поэтому, прежде чем участвовать в каком-либо деле, сколько-нибудь известные люди из мира информационных технологий, как правило, обсуждают эти вопросы с коллегами, друзьями, советуются с людьми, с которыми поддерживают доверительные деловые отношения.

Что же выигрывает силовая гетерархия от массового использования цифровых валют:

- во-первых, они получают собственную, понятную и адекватную для себя систему платежей, валютных единиц и способов их обработки. Надо понимать, что современные информационные технологии базируются, прежде всего, на Больших Данных и когнитивных вычислениях. Системы типа Биткоин с их свойством хранить все произведенные транзакции, позволяют в режиме реального времени работать с Большими Данными, осуществлять когнитивные вычисления и на этой основе реализовывать более гибкие, а потому эффективные, алгоритмы эмиссии и регулирования, чем в нынешней системе Биткоин. Вычислительный способ регулирования эмиссии отсекает от нее финансовую и корпоратократическую гетерархии, и позволяет использовать криптовалюты в качестве собственной внутренней платежной системы новой экономики. Кроме того, алгоритмический характер эмиссии устраняет потенциальные конфликты внутри гетерархии гикономиксов относительно доступа к печатному станку.

- во-вторых, наличие мощных и развитых систем цифровых валют различных типов дает в руки силовиков действенный инструмент для переговоров с другими элитными группами и правительствами, а также надгосударственными структурами. Предметом переговоров в этом случае будет являться режим сосуществования электронных валют с действующими, традиционными денежными системами, а также законодательные нормы регулирования цифровых валют и платежных систем и способы их налогообложения. Само по себе наличие такого инструмента является несомненным ресурсом в межэлитной борьбе.

- в-третьих, хотя сами по себе цифровые валюты, как правило, связываются с либертарианским движением, на практике они позволяют осуществлять гораздо более жесткий контроль за денежными потоками, а главное их использованием, чем нынешняя денежная система. Для того чтобы такой контроль стал реальностью необходимо отказаться в цифровых деньгах от анонимности электронного кошелька. Судя по тому, что представители фонда Биткоин постоянно контактируют с государственными органами различных стран по этому поводу, а один из ведущих разработчиков платформы Биткоин – Д.Гарзик прямо сообщил, что поддерживает отношения с государственными структурами США, можно предположить, что ради легитимизации и широкого распространения цифровой валюты, ее инициаторы могут пойти на отказ от анонимности платежного кошелька.

Таким образом, система Биткоин, другие цифровые валюты, а также последующее поколение цифровых платежных систем и виртуальных валют обостряют противоречия между гетерархиями мировых элит. Исход этой борьбы в значительной степени зависит от общей ситуации в мировой экономике и финансах, а также темпов разворачивания третьей производственной революции. Соответственно в краткосрочном плане возможны любые повороты ситуации с системой Биткоин. Однако в долгосрочной перспективе цифровые криптовалюты с высокой степенью вероятности постепенно будут занимать все более заметное положение в мировой финансовой системе.

Просмотров: 5370

Источник: http://zavtra.ru/content/view/globalnyie-elityi/


Возможно, Вам будут интересны эти материалы:



Комментарии:



Добавить комментарий:

Имя

Сообщение

Введите текст с картинки: